Юность подарит первые шрамы - Стейс Крамер

– Нет уж, прости, я все-таки спрошу, – в этот момент лицо Арджи выдало все то, что он пытался скрыть. Отчаяние преобладало. – Что я сделал не так? Что… что случилось?!

– Мой отец запрещает мне общаться с тобой.

Арджи тяжело вздохнул, и также тяжело ему было найти хоть какие-то слова, чтобы продолжить этот разговор. Он знал, что этот переломный момент в их отношениях когда-нибудь настанет.

– …Дочь Достопочтенного не может встречаться с сыном обычного строителя.

– Да.

– Элеттра, давай потом все это обсудим, когда тебе станет легче. Я не могу оставить тебя сейчас. Это неправильно.

– Нет, мы должны закончить все прямо сейчас! Я общалась не только с тобой, Арджи… Отец нашел мне подходящую партию.

Элеттра не могла сказать Адржи правду. Смит любил ее, она это знала. Также Элеттра понимала, что любовь вполне способна принудить парня проявить героизм, который в данной ситуации – бестолковый и даже смертельно опасный. Арджи рискнул бы пойти против Бронсона, чтобы спасти себя и защитить Элеттру. Победитель в этой схватке уже заранее известен. Это человек с мощным влиянием. Он даже смог убедить врачей в том, что Эл упала с лестницы, и заставил их забыть о том, что «Скорая» обнаружила ее на улице с признаками обморожения… Даже если бы Бронсон сказал, что солнце – не желтое, а зеленое, то ему бы поверили. Вот почему Элетт-ра солгала. Единственный способ сохранить парню жизнь – это отказаться от него. Да, он будет жить с разбитым сердцем, но главное – БУДЕТ ЖИТЬ.

– Чего же ты ждала тогда?! Почему ты сразу не сказала мне, что у тебя есть другой?

– Прости… Мне нравилась эта игра.

– Игра?! Элеттра, я не верю тебе. Я полюбил другую девушку. С особенной душой…

– Душа у меня совершенно обычная. Я не виновата в том, что ты расфантазировался.

Арджи… поверил. Да, он поверил каждому ее слову. Особенно после того как вспомнил странное поведение Элеттры в последние недели их общения. Ее даже вырвало после поцелуя с ним! Это свидетельствовало о том, что она мучилась, знала, что поступает неправильно, думала о другом… А теперь, когда она пережила страшное, попала в больницу, Эл поняла, что это не что иное, как расплата за ее обман, предательство, игру… Вот она и призналась во всем, чтобы снять груз с души.

Арджи ушел, не сказав на прощание ни слова. Да какие уж там слова, ведь ему было невыносимо трудно даже смотреть в ее сторону.

* * *

– Как дела, моя любимая?

Элеттра сначала подумала, что ей снится кошмар, но, к ее великому сожалению, все это происходило наяву. Бронсон был здесь.

– Почему ты молчишь? Элеттра, ты лишила меня сна. Ни о чем другом думать не могу. Только ты в голове! Что же ты со мной делаешь?.. – Бронсон уже был у ее койки и сдавливал ее руку. – Ну скажи же что-нибудь!

Элеттра застонала от боли – отец сжал ее ладонь так, что раздался треск.

– Ненавижу тебя! Хочу, чтобы тебе было в тысячу раз больнее, чем мне сейчас! За одно только благодарна тебе. Ты избавил меня от этого урода. – Элеттра коснулась свободной рукой живота и улыбнулась сквозь боль.

– Ну какая же ты жестокая. Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Я ведь простил тебя! За все, что ты натворила, я простил! Мы снова будем вместе. – Броснон перестал сдавливать руку дочери, вместо этого он переплел свои пальцы с ее, отчего Элеттре стало вдвойне противнее. Уж лучше бы он сломал ей все пальцы, чем это! – Девочка моя, я знаю, что тебе больно… Скоро все заживет! Я тут подумал, – Бронсон перешел на шепот, – если ты была права… и я действительно смог… мы смогли создать новую жизнь, то, значит, у нас с тобой получится это повторить. Я хочу, чтобы ты родила мне такую же красивую, очаровательную девочку, как ты.

– Господи… – голос Элеттры дрожал, как и все ее тело.

– Не плачь, не плачь, любимая. – Бронсон с маниакальной заботой стал вытирать слезы с ее лица. – Я теперь буду беречь тебя. Я сделаю все, чтобы мы с тобой были счастливы. И… в первую очередь я избавлю тебя от Арджи. Кстати, я познакомился с ним несколько минут назад.

– Папа, не надо. – Элеттра буквально задыхалась от страха и собственной беспомощности. – Мы расстались!

– Знаю. Я это понял по его расстроенному виду. Жаль паренька. Видимо, он очень любит тебя. Не думаю, что он так просто сдастся.

– Папа, не трогай его! Я буду с тобой, я сделаю все, что ты захочешь, только, пожалуйста, не трогай его!

– И ты его любишь… По глазам твоим вижу. Ох, если бы ты знала, как мне больно сейчас! Пока Арджи жив – он представляет угрозу нашему счастью!

– Папа!

– Ш-ш-ш… – указательный палец Бронсона впился в губы Элеттры. – Отдыхай, моя девочка. Я все улажу.

Когда Бронсон ушел, Элеттра забарабанила по кнопке вызова медперсонала. Через несколько минут в палату вошла медсестра.

– Чего вы так распереживались? – спросила она, увидев ревущую, дрожащую девушку.

– Дайте, пожалуйста, ваш телефон. Мне нужно срочно сделать звонок! – Элеттра хотела позвонить Калли и предупредить, что у Арджи осталось очень мало времени. Теперь она уже не сомневалась в том, что Калли поможет ей и сохранит их разговор в тайне. Может, она попытается деликатно поговорить с Арджи и попросит его уехать на некоторое время из города? Почему ей раньше не пришла в голову эта идея?!

– Мисс Кинг, вам нужно отдохнуть. – Медсестра наполнила шприц какой-то жидкостью.

– Нет! Не вкалывайте мне ничего! Я должна позвонить!

– Успокойтесь.

Игла шприца вошла в вену на руке.

– Пожалуйста… – с каждой секундой Элеттре было все сложнее разжимать челюсти, они словно примагнитились друг к другу. – Мой отец…

– Он обязательно еще навестит вас. А вы пока поспите.

Веки отяжелели, дыхание стало ровным… Элетт-ра провалилась во мрак.

* * *

В это время Калли находилась в Ицли. Пару часов назад она сбежала из школы, так как Сафира велела именно в этот день провести уборку.

Значит, именно в этот день Калли должна была сделать то, к чему готовилась последние дни. Но все же Калли – человек, не отличающийся твердой решимостью, безусловной отвагой и стремлением к героическим поступкам. Поэтому она не спешила идти к Сафире, продолжала убираться через силу. Возможно, с ее миссией легко бы справилась Диана. И даже Никки. Первая – бесстрашная, а вторая – безбашенная. Они бы