Меркьюри - Эми Джо Бернс

Погода делалась все холоднее, землю застилали осенние листья. Почти каждый раз Уэйлон под фильм засыпал. Его длинные черные волосы падали на лицо, и из-под челки выпячивалась нижняя губа. Невозможно было отрицать этого фамильного сходства мужчин-Джозефов: крупный широкий рот, крутой лоб, могучие плечи. Те же черты, что у Бэйлора казались такими грозными, у Уэйлона смотрелись куда мягче. Он был легче в общении, добрее, спокойнее. Марли ругала себя, что сравнивает двух братьев, однако не могла остановиться.

И в том, как проявлялись их желания, братья тоже различались: Бэйлор хотел все побыстрее и сразу, в то время как Уэйлон томился подолгу и втайне. Время от времени Марли ловила на себе его пытливый взгляд. Долгие недели между ними как будто витал Бэйлор, который то проявлял внимание к Марли, то словно забывал о ней. Он по-прежнему считал, что Марли его девушка… хотя в кабине его фургона она бывала все реже и реже.

Он все так же отвозил Марли домой, когда ему этого хотелось, и она не возражала.

Футбольная команда Меркьюри играла без поражений, и сезон кубковых матчей растянулся для нее аж до конца ноября. Финальная игра выпадала на тот же день, что и последний в этом году сеанс в автокинотеатре. Снег вот-вот должен был выстелить склоны холма и запорошить могилы. А у Бэйлора должны были освободиться вечера по пятницам.

В тот вечер было очень тихо и так холодно, что, казалось, даже ветер не в силах шевелиться. Марли сидела на пледе, подтянув коленки к груди, и всячески старалась отогнать от себя грусть. Эта тайна между ней и Уэйлоном ― глубокое доверие, связавшее их двоих, ― обрела собственную жизнь, потому что существовала за пределами дома на Холлоу-стрит. За столом Джозефов Марли чувствовала себя сестрой, второстепенным персонажем, и там ей это нравилось. Даже казалось необходимым. Но только здесь, где были лишь они вдвоем, Марли могла, заглянув в себя поглубже, увидеть главную героиню сюжета.

Она глядела на экран, но не могла заставить себя следить за фильмом. Марли с Уэйлоном словно существовали сейчас в какой-то изолированной ячейке, которую должны были скоро перерасти. Так же как эти старые фильмы ― неподвластные времени и вместе с тем память ушедшей эпохи. Она понимала: Уэйлон ни за что не пойдет против брата. Он просто не создан для этого. Да и Марли никогда не встанет между ними ― тем более что она и сама когда-то мечтала прочувствовать эту кровную связь между братьями-сестрами. Самое близкое, насколько она могла подступиться к своей мечте, ― это участвовать в семейных трапезах в доме у Джозефов. И она могла либо продолжать и дальше этот коллективный ритуал, либо втайне от всех уединяться с Уэйлоном. Сохранить и то и другое было невозможно.

Марли легла на спину на клетчатом шерстяном пледе и стала разглядывать звезды. Нашла скопление звезд, похожее на набегающую волну. Или на женщину, скачущую верхом. Или на кинжал, пронзающий тьму.

– Расскажи мне что-нибудь, ― попросила она. ― Ты хочешь всю оставшуюся жизнь заниматься крышами?

Уэйлон подложил себе руки под голову.

– Можно сказать тебе правду? ― Он немного помолчал. ― Мой отец… потрясающая личность! Смышленей человека я в жизни не встречал. Но он ужасно не ладит с людьми.

– Да ладно! ― Марли решила, он прикалывается. ― Его все в городе любят.

Но еще даже не договорив, девушка стала догадываться, что это на самом деле не так. Длинный шлейф знакомых и после бейсбольного матча, и после воскресной службы. Горожане в центре, приветственно машущие ладонью. Человеком, которого в Меркьюри все любили, был вовсе не Мик. Это была Элиза.

– Он ведь полон грандиозных замыслов, верно? ― продолжал Уэйлон. ― Он хочет изобрести свою печь для обжига керамики. Хочет основать собственную газету. А еще хочет баллотироваться в сенаторы штата. Да дай ему волю ― Мик Джозеф готов спалить всю жизнь, гоняясь за собственными фантазиями! ― Уэйлон шумно вздохнул. ― Могу ли я, спрашиваешь, всю оставшуюся жизнь стелить крыши, как он того желает? Разумеется. Вот только ему самому совсем не это нужно.

Марли удивленно повернула к нему голову:

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ему требуется человек, который взял бы эти разовые, от случая к случаю, заработки и превратил в стабильный бизнес. В то, на что могла бы опереться мать. ― Он широко улыбнулся, как будто ни разу не задумывался, сколь тяжела возлагаемая на него ноша. ― Меня она называет «ответственным сыном».

Марли кивнула, припоминая, каким взглядом зыркнула на нее Элиза, когда девушка спросила о будущем Уэйлона. Ясно было, что у Уэя вошло в привычку анализировать поведение отца ― но не для того, чтобы как-то его осуждать, а чтобы заботиться о нем. Равно как и о каждом из членов семьи.

Любопытно, подумалось Марли, ее он точно так же изучал?

– А ты каждого так подвергаешь анализу? ― спросила она.

При дальнем свете с экрана взгляд его был хитроватым и уверенным.

– Это ты про себя сейчас?

– Ну да, про себя.

– Я считаю, что ты лучшее, что случилось в этом городе за долгие годы.

– Перестань.

– Я серьезно, Марли! Ты энергично берешься за любое дело. Смотришь на человека ― и готова его полюбить, сразу видя все то, что в нем заложено.

– Как ты вообще можешь это знать?

– Потому что я видел, как у тебя это вышло с Бэйлором.

– Уэйлон, ― серьезно сказала Марли, ― не надо мне льстить.

– Это никакая не лесть. ― В темноте блеснули белки его глаз. Она находилась так близко к нему ― достаточно чуть сдвинуть руку и коснуться. Но Уэйлон лежал не шевелясь, вытянув руки по бокам. ― Я просто хочу сказать тебе, что очень жалею, что Бэй подошел к тебе первым.

Вызывающе она провела пальцем по его щеке. Уэйлон на мгновение закрыл глаза и затаил дыхание. Затем осторожно убрал ее руку, как будто ее прикосновение делало ему больно.

– Бэйлор не станет желать тебя вечно, – произнес он.

Еще одна истина замерцала между ними. Всякое желание ограничено по времени, имея свой конечный срок.

Марли сунула ладонь в карман.

– Чем будешь заниматься зимой?

Она хотела спросить: «Чем мы займемся?» ― но не смогла себя заставить произнести это вслух. Тем более когда он отстранил ее руку.

– Борьбой, ― ответил Уэйлон. ― Так у меня появится повод уходить из дома, когда станет слишком холодно, чтобы стелить крыши, и отец будет сидеть без работы.

– То есть ты будешь занят.

– Тренировки каждый вечер, как раз во