По дороге в Вержавск - Олег Николаевич Ермаков

– Здравствуй, Андроник Власьевич! – поздоровался Арсений.

Старик щурился, рассматривая гостя.

– Так это…

– Арсений, – ответил Арсений. – Жарковский.

– А-а… Хм. Пожаловал на родину? С откудова же ты такой?.. Да подойди, не кусаюсь. Слух-то у меня уже не тот.

Арсений повернул и подошел к хлеву. Там, в глубине уютно похрюкивали свиньи. Старик посмотрел на Арсения вблизи.

– Точно, Сенька Дерюга, вижу.

Старик протянул жилистую руку. Арсений посмотрел на руку и не протянул своей.

– Чиво? Думашь, заворзопался? Что, отвык от навоза? А привык к этому… штурвалу, ага?

– Отвык, – просто ответил Арсений.

– Ну, ну. Гусь, выходит, городской, – гнусаво проговорил старик, старательно выговаривая «г». – Так ныне война везде, – продолжал старик. – Что в городе грязь по уши, что у нас… Курить-то имеется?

– Имеется, – ответил Арсений, доставая и протягивая пачку.

– Ну ты уж сам, своими ручками, – ответил старик и рукавом утер сопливый нос.

Арсений вынул сигарету, дал старику, потом зажег спичку, тот склонил голову над огоньком, прикуривая.

– С кем ты тут, бать?

Старик сквозь дымок исподлобья посмотрел мимо Арсения. Арсений обернулся. К ним подходил неторопливо Смароков в одной рубашке, простоволосый.

– А узнай, – сказал старик с усмешкой.

Смароков глядел на Арсения.

– Вижу уже и сам, – сказал он. – Арсений.

И, шагнув ближе, протянул руку.

– Ну здорово, однокашник! – сказал, радушно белея зубами, но глаза его выдавали тревогу.

– Кому здорово, а кому и нет, – сухо произнес Арсений, взглянув на протянутую руку и не подавая своей.

Смароков сразу нахмурился, отдернул руку.

– Чего пришел? – спросил грубо.

– Повидать тебя.

– Ну повидал?

– Угум.

– Чего еще?

Лицо Смарокова стало серым, глаза ярко синели.

– Ничего. Поговорить еще надо.

– Не о чем! – отрезал Смароков, отступая.

– Да пойдем в дом, – сказал Арсений.

– Еще чего. Пирогами тебя угостить? Или бусами?

– Какими еще… – начал Арсений, чувствуя, что бледнеет и сразу как-то пьянеет и свирепеет. – К-какими еще… – прохрипел он, оборачиваясь к старику.

Тот в ужасе отшатнулся. Арсений шагнул и выхватил у него вилы, обернулся к Смарокову.

– Йыых! – вскрикнул Смароков, отступая, поворачиваясь и бросаясь назад, к дому, где у него оставлена была верная винтовка.

Арсений метнулся следом, замахиваясь вилами. Смароков глянул через плечо, споткнулся и упал, быстро перевернулся, и тут его и настигли вилы, все четыре длинных острых чуть загнутых зубца впились легко в живот и вошли в землю. Смароков выпучил синие глаза с такой силой, что они должны были лопнуть. Рот его разевался в беззвучном крике. Наконец он засипел, захрипел и вырыгнул кровь. Но сквозь кровь вырвался и сдавленный вопль. Тогда Арсений выдернул вилы и второй раз ударил уже в грудь, под зубцами захрустела грудная клетка, Смароков дернулся и тут же затих, плотно сомкнув глаза и окровавленные губы. Еще мгновенье Арсений стоял и смотрел на него, потом резко обернулся. Старик стоял истуканом с прилипшей к нижней губе дымящейся сигаретой. Арсений шагнул к нему, заставляя того отступить в хлев, внутри оглянулся, увидел на гвозде веревку, схватил ее и связал старика. Тот лишь покряхтывал. Арсений привязал его концом веревки к столбу. Подумал и сорвал с него шапку да и запихал в беззубый рот. Затем вырвал вилы из мертвого тела, взял за ноги и втащил труп в хлев, бросил возле старика, тот пучил глаза и побагровел, шерсть шапки, видно, перекрыла вовсе дыхание. И Арсений хотел выдернуть шапку, но вдруг передумал и просто стоял и ждал, смотрел, как из распухшего носа пузырятся сопли… Глаза старика лезли из орбит. И наконец он сник, затих. Арсений отступил, запнулся о распростертое тело, повернулся, шагнул наружу, захлопнул дверь и быстро пошел со двора, нагнулся, сорвал пук сухой травы и шел дальше, тщательно вытирая руки.

Открыл дверцу и сел в кабину.

– Недолго, – одобрил шофер. – Давай закурим твоих и поедем к мамке на обед.

Арсений молча протянул ему сигареты. Шофер взглянул на него и поперхнулся.

– Э-э, Алеша, ты чего?.. Жив друг-то?.. Или чего такое стряслось?

– Ничего, – с трудом проговорил Арсений.

Руки его тряслись. Скулы сводили судороги.

Шофер хотел еще что-то сказать, но, потянув носом, промолчал, завел мотор, прогрел и поехал. Арсений вдруг тоже почуял этот запах, уже знакомый ему, – запах смерти. Он смотрел широко открытыми глазами вперед.

Навстречу им катил мотоциклист в плаще и каске. Потом по обочине шла девчонка в лаптях, гнала тощую корову с поздней осенней пастьбы или на пастьбу. Арсений не мог ее вспомнить. Да и Касплю уже совсем не узнавал.

Полуторка выехала на главную дорогу.

– Ну куда? Где это Белодедово?

Арсений махнул рукой.

– По дороге?

Он кивнул, хотя поворот на Белодедово остался уже позади.

И полуторка поехала, подпрыгивая, скрипя бортами. Вился табачный дым и немного перешибал этот запах. На выезде у бетонной коробки их остановили уже другие часовые. С ними был офицер. Проверили документы, заглянули в кузов, и полуторка устремилась дальше.

Ехали уже полчаса.

Арсений наконец тоже закурил.

Шофер уже ни о чем не спрашивал. Арсений выкурил сигарету и сказал:

– Без обеда сегодня.

Шофер только посмотрел на него. Гнал полуторку дальше и дальше по дороге среди еловых мрачных стен. И конца и края не было этим лесным стенам, этому лабиринту, уводящему куда-то.

Ехали еще полчаса. И когда дорога пошла в низину, к какой-то небольшой речушке в рдяных осинках, Арсений попросил остановить.

– Да, пора отлить, – согласился шофер и затормозил у обочины и тоже вылез, обошел полуторку сзади, отвернулся к лесу.

Арсений достал из кузова мешок с веревками в виде лямок, надел его.

Шофер вернулся на свое место.

– Поезжай, Серега! – сказал Арсений. – Спасибо тебе!

– То есть… это ты чиво? – изумленно спросил шофер.

– Давай! Без меня дальше.

– Так ты… Уходишь? – догадался шофер.

– Пошли со мной, – предложил Арсений.

Круглолицый шофер глядел на Арсения будто видел впервые.

– Не! Уж извиняй! У меня жёнка на счету, дитё. Не могу. Не!..

И он замотал головой.

Арсений захлопнул дверцу. Полуторка еще стояла, мотор урчал. Тронулась и покатила по дороге дальше.

Арсений глянул направо и налево и сбежал с обочины, хотел просто идти, но не удержался и побежал дальше – к лесу, смотревшему на него смолистыми душистыми сизыми глазами и дышавшему навстречу чистотой.

Послесловие

Не клевало. Февральское солнце ярко светило, и снега, лед вокруг как будто плавились, грозя и вовсе растаять и унести с собой черные фигурки рыбаков, застывшие над лунками с короткими удочками.

Зима в этом году была добрая, и на Волге нарос хороший лед. Всю зиму Арсений Андреевич не выезжал