По дороге в Вержавск - Олег Николаевич Ермаков

вышел, направился к дому, с удивлением оглядывая столбы с колючей проволокой. Но воротца были распахнуты настежь, и он свободно прошел к дому, постучал в дверь. Потом в окно. И вдруг к стеклу приблизилось чье-то лицо. Он смотрел. Это было мужское лицо. В сенях раздались тяжелые шаги, дверь отворилась. На пороге стоял скуластый немец в расстегнутом мундире, с лысоватым черепом.

– Ja, was brauchst du?[48] – спросил он.

Арсений откашлялся.

– Ich brauche… Mädchen…[49] – сказал Арсений.

Немец вопросительно улыбнулся.

– Анна, – сказал Арсений.

– Es gibt keine Mädchen im Haus[50], – ответил немец.

– А… фрау Пелагия?

– Nur Adolf Hitlers Soldaten sind hier[51], – сказал немец и захлопнул дверь.

Арсений вернулся к машине.

– Ну что? – спросил шофер.

– Никого, – ответил Арсений.

Он усаживался рядом с шофером.

– Куда теперь?

– Не знаю… Поехали к больнице.

– Нас скоро начнут тормозить здесь, мол, чего это кренделя выписываем? И нам еще до Демидова чесать.

Арсений молчал. Машина возвращалась на главную дорогу. Они проехали по новому наведенному уже немцами мосту через реку, свернули к центру села и остановились перед больницей. Арсений протянул шоферу свои сигареты, задабривая его. Тот охотно угостился, чиркнул спичкой.

– Ну ты, Алеша, там не особо рассиживайся, – попросил он Арсения. – Нам же еще… сам понимаешь.

Арсений кивнул и пошел в больницу. На крыльце он увидел старика в белом халате поверх одежды, курившего цигарку. На Арсения воззрились треугольнички глаз из-под седых бровей. И Арсений уже сообразил, кто это.

– Станислав Маркелыч, здравствуйте, – сказал он.

Треугольнички глаз еще некоторое время взирали на него с недоумением и вдруг растянулись в щелки.

– Сеня? Жарок?..

Он протягивал ему руку.

– Откуда ты? – спрашивал Станислав Маркелыч и поднимал треугольнички глаз к небу. – Арсений?

Арсений быстро оглянулся, не слышит ли шофер, но машина стояла не так близко.

– Я теперь Алексей Фролов, – проговорил торопливо Арсений. – По новым документам. Старые-то… – И он сделал жест рукой, обозначавший исчезновение старых документов. – Понимаете, Станислав Маркелыч?

Тот кивал, разглядывая Арсения.

– Но откуда ты?.. Алеша? – запнувшись, спросил Станислав Маркелыч.

– Был в плену, сейчас в Смоленске на электростанции, – коротко ответил Арсений и спросил о матери.

– Она в Белодедово, – ответил Станислав Маркелыч, – у Дарьи.

– У дяди Семена? – переспросил Арсений.

Станислав Маркелыч отрицательно покачал головой.

– Семена забрали под Кукину гору. Слыхал про такое?

Арсений кивнул. Он боялся расспрашивать про сестер. Молчал. Молчал и Станислав Маркелыч.

Неожиданно из-за угла дома вышла с ведрами на коромысле согбенная женщина в темном. Арсений смотрел на нее. Она шла, глядя перед собой в землю, ведра чуть покачивались, но вода не выплескивалась. Сухое лицо с выступающим носом казалось бледным на фоне темной одежды, но было на самом деле загорелым. Иконописное, машинально подумал Арсений, уже узнавая эту строгую женщину. Подходя к крыльцу, она возвела большие серые глаза и остановилась. Лицо ее дрогнуло. Женщина чуть пошатнулась, вода выплеснулась из ведер. Арсений сошел с крыльца и подхватил коромысло.

– Тетя Пелагия, дайте, – сказал он и снял коромысло с ее плеча.

Она обернула к нему лицо, щурясь от октябрьского яркого веселого звонкого солнца.

– Сеня?..

– Здравствуйте, тетя Пелагия, – робко пробормотал Арсений, чувствуя вдруг себя прежним Сенькой Дерюжные Крылья, которого недолюбливала эта строгая женщина.

– Сеня… – повторила она с недоверием.

– Дай мне, – сказал Станислав Маркелыч, перенимая ведра. – Отнесу. А вы тут поговорите.

Арсений держал коромысло. Женщина взяла его и поставила к стене, обернулась к Арсению и вдруг крепко обняла его. Станислав Маркелыч приоткрыл дверь, подставил ногу, взял ведра и, распахнув ногой дверь пошире, прошел внутрь.

Арсений и Пелагия стояли у больничного крыльца, обнявшись, и молчали.

Из кабины полуторки на них смотрел шофер.

Наконец женщина отстранилась и посмотрела в лицо Арсению из-под ладони.

– Как ты изменился, – сказала она.

Арсений молчал.

– Да и все мы… – проговорила она.

Арсений не отвечал.

– А Фофочку… маму Софью ты уже видел? – спросила она.

Он отрицательно покачал головой. Пелагия взглянула на полуторку.

– Ты на машине?.. Так и поезжайте в Белодедово.

– Тетя Пелагия, – сказал Арсений. – Аня… Анна здесь, с вами?

Пелагия посмотрела в землю, потом оглянулась на беседку и показала на нее.

– Пойдем туда. Я все тебе расскажу.

…Водитель посигналил. Арсений и Пелагия вышли из беседки. Доведя женщину до крыльца, Арсений склонил голову, пробормотал слова прощания и пошел к машине.

– Ну что, разузнал чего? – спрашивал шофер, взглядывая на Арсения и заводя мотор.

– Да, – отвечал тот, усаживаясь.

Закурили и поехали. Арсений бросил взгляд на женщину, все стоявшую у крыльца.

– Мамаша? – спросил шофер.

– Не моя, – ответил Арсений. – К моей надо будет завернуть. Тут недалеко. В сторону от дороги.

– Э-э, да мы так будем здесь кататься до Второго пришествия! – воскликнул шофер. – Уже обед скоро, а мы еще здесь.

– Вот и пообедаем, – сказал Арсений.

– Сейчас уже темнеет не так, как летом, – говорил, затягиваясь дымом, шофер. – А тут неспокойный край… Дальше еще хуже. Леса пойдут. Взлетим, как тот комендант. – Шофер быстро взглянул на Арсения. – Но главное, твои целы. Да?

– Не все, – проговорил сквозь зубы Арсений.

– А? Вот как, брат…

Внезапно Арсений схватил шофера за руку.

– Тормози.

– Ты чё?! – крикнул тот, сбрасывая его руку. – Сдурел ли?..

Машина вильнула и остановилась. Арсений оглядывался назад, он приоткрыл дверь и высунулся наружу, пытаясь хорошенько разглядеть мужика, шагавшего по обочине дороги. Но видел его со спины. На рукаве его полупальто белела повязка, за спиной торчала винтовка.

– Знакомый, чё ли? – спросил шофер нетерпеливо.

Мужик повернул к дому, и Арсений увидел его профиль.

– Да, – сказал он, бросаясь на скрипучее сиденье.

Шофер выжидающе смотрел на него. Арсений молча глядел вперед. Снова приоткрыл дверь, выглянул наружу. Мужик поднимался уже по крыльцу, топтался, сбивая грязь с сапог… Скрылся за дверью.

– Слушай, друг, – сказал Арсений задушевно. – Сделай милость, обожди еще чуток. Надо повидаться с однокашником. А потом уже пообедаем, знаешь, по-деревенски? Салом, картошкой, пропустим по маленькой.

Шофер улыбнулся, сглатывая невольно.

– Оно, конечно, недурно, но и нарваться можно. У немца не забалуешь.

– Ничего, а мы лавровым листом закусим.

– Ну давай. Только уж ты там не рассусоливай.

– Все сделаю быстро, – ответил Арсений и вышел.

Посмотрев по сторонам, он перешел грязную дорогу в солнечных бликах, прошел по обочине и свернул к дому, выкрашенному зеленой краской, с железной крышей. По грязному двору расхаживали куры и рыжий петух. Из будки выскочил лохматый пес и залаял, гремя цепью. Из хлева вышел старик в замасленной телогрейке, в зимней бараньей шапке, кривоносый, с глубоко сидящими пронзительно светлыми глазами, с