Дирижабль - Кирилл Викторович Рябов

– А меня ты как трахнул на первом свидании?

– Это другое дело. Мы с тобой для этого и встретились.

– С ней ты тоже для этого встретился. Наверняка вы давно еще списались. Ты к ней и поехал!

– Да нет же!

– «Дя ньет зе». А еще ты опять пьяный! Вы там пили и трахались! Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни! Но учти. Ты сильно пожалеешь, что так со мной поступил!

– Инна.

– Хуинна!

– Я был в ментовке на самом деле. Договор мы быстро обсудили, а потом меня забрали прямо из кафе.

– Ага, новые сказки, ну послушаем.

– Это не сказки. Так и было. Я в обезьяннике сидел.

– Так за что тебя забрали?

– Ну я встретил в зоопарке Каргополова. И дал ему по роже. Точнее, по жопе.

Инна нервно хихикала:

– Продолжай.

– А чего продолжать? Вызвали ментов. Меня забрали.

– Пара вопросов. Что ты делал в зоопарке? И кто такой Каргополов?

– В зоопарке я встречался с продюсером. А Каргополов…

– Продюсершей! Бабой! Почему в зоопарке?

– Я не знаю. Она сама позвала туда. А Каргополов…

– То есть у вас было свидание! Это «свидание» называется, когда мужик и баба идут куда-то вместе, куда угодно!

– Я-то не считаю это свиданием. Просто встреча.

– Зато я считаю. И она, твоя хуесоска, так считает! Потом вы в кафе пошли. Ну так это вообще настоящее свидание. Прямо как у нас с тобой было. Сначала зашли на выставку, потом в пиццерию, а потом поехали к тебе домой.

Фёдор с легким удивлением обнаружил, что протрезвел от всей этой нервотрепки. И водка вдруг вызвала отвращение. Впрочем, от коньяка он бы не отказался.

– Как же твоя ревность меня достала! – сказал он.

Немного помолчав, Инна тихо ответила:

– Знал бы ты, Федя, как она меня саму достала.

И заплакала. Фёдор растерянно слушал ее рыдания. Такая яростная и безжалостная, Инна вдруг стала хрупкой и беззащитной. У него сдавило сердце.

– Я очень сильно люблю тебя, – сказал он, чуть не плача.

– А я больше всего на свете жалею, что полюбила тебя. Но это пройдет. Тогда я тебе за это отомщу, – всхлипывая, ответила она.

Фёдор не знал, что сказать. Но слов не потребовалось. Инна отключилась. Посидев немного и поглядев в одну точку, Фёдор засадил целый стакан и вышел из квартиры.

18

Сначала он долго бродил в сумерках вдоль набережной канала Грибоедова, курил одну сигарету за другой, тихо матерился. Показалось, что редкие прохожие обходят его стороной. Оказавшись напротив Николо-Богоявленского морского собора, Фёдор некоторое время смотрел на него, чувствуя страшную тоску. «Господи, спаси», – подумал он и зашагал обратно. Увидел неоновую вывеску бара и зашел в него. Посетителей было мало. Бармен копался в смартфоне.

– Сто коньяка, – сказал Фёдор.

– Какого?

– Не знаю. Армянского.

– Может, французского?

– Я патриот.

– На армянина вы не похожи.

– А это тоже наша бывшая общая родина.

Бармен посмотрел на него как на идиота и налил. Фёдор выпил залпом.

– Еще?

– Лей, конечно.

Кто-то громко сказал ему в спину:

– Ха-ха! Вот так встреча!

Фёдор оглянулся. За столиком в углу сидел поддатый Попцов.

– Срочно идите сюда! Я прямо глазам не верю. Ну что вы смотрите, будто призрака увидели? Давайте ко мне!

Он нетерпеливо топал ногами и тихонько стучал кулаками по столу. Фёдор взял коньяк и подошел.

– Какими судьбами? – спросил Попцов, вставая и протягивая руку.

– Вот, выпить зашел, – ответил Фёдор и устало сел.

– Это я понял. Я здесь затем же. Зачем еще? Вы что, в Петербург перебрались?

– На время.

Попцов налил из графинчика в рюмку.

– Срочно, за встречу!

– За встречу, – пробормотал Фёдор и выпил половину.

– Живете тут где-то? – спросил Попцов, закусывая четвертинкой соленого огурца.

– Да, у Львиного мостика. Вы тоже здесь?

– А вы забыли, что ли?

– Смутно помню.

– Понимаю. Вы тогда сильно огорчились.

– Дело прошлое, – сказал Фёдор.

– Не скажите. Каргополову, оказывается, до сих пор не простили. В драку вон кинулись.

– Откуда вы знаете?

– Ха! Так он уже всем знакомым рассказал, что вы с ним пытались подраться. И во все СМИ написал. Так что читайте завтра местные новости.

Фёдор вздохнул, пожал плечами:

– Да и хуй с ним!

– Не расстраивайтесь. Это же здорово! И вам реклама. Каргополов хочет сатисфакции, между прочим. Написал мне, что собирается бросить вам вызов.

– Да, он там что-то вякал про дуэль. Наверно, башкой сильно ударился.

Попцов вытер салфеткой рот. Внимательно посмотрел на Фёдора:

– Откажетесь?

– От чего?

– От дуэли, конечно.

– Я не участвую в сумасшествии. Знаете, есть такое важное правило – не позволять психам вовлекать вас в их безумие.

– Иван Сергеевич вовсе не псих. И он сильно задет. Кстати, на днях он жену похоронил. И тут вы еще на него кинулись. Конечно, он в отчаянии и готов на все.

Фёдор смутился:

– Про жену-то я не знал.

– Ладно, у него любовница осталась живая. Дело не в этом. Если откажетесь с ним драться, он вас трусом объявит.

– Да и хер-то с ним, – сказал Фёдор и встал из-за стола. – Рад был встретиться.

Попцов догнал его на улице:

– А покурить?

Фёдор достал сигареты.

– Представьте, в наше время два писателя устроили дуэль! Не рядовое событие. Слушайте, – сказал Попцов. – Интересно же! Ну?

– Бред! – пожал плечами Фёдор.

– Ничего подобного, – помахал сигаретой Попцов. – Не на шпагах же. И не из пистолетов. Скорей всего, поединок по правилам бокса. Ну или ММА. Не знаю. Вы драться-то умеете?

– Умею. Двух таких Каргополовых свалю. Да и трех тоже.

Фёдор снова опьянел, и ему это очень понравилось.

– Могу хоть сейчас. Звоните ему!

Попцов засмеялся и достал смартфон:

– Иван Сергеевич? Как самочувствие? Представьте, встретил сейчас Собакина.

Послышалась ругань. Попцов молчал и улыбался во весь рот.

– А Фёдор Андреевич говорит, что готов с вами драться, представляете? Хоть сейчас. Да нет, я понимаю, что не сейчас. Надо подготовиться и прочее.

Выслушав длинный и громкий ответ, Попцов попрощался и убрал смартфон. Выпустил через ноздри дым.

– Готово. Ждите вызова. Дату можно обговорить вместе.

– Вот и заебись! – хлопнул в ладоши Фёдор, случайно размолотил сигарету и обжег пальцы.

– Рад, что вы приехали, – сказал Попцов. – Вы всегда мне были симпатичны. И ту премию заслужили вы, я считаю. Хотя и Каргополов тоже ведь заслужил. Роман его больно хорош.

– Спокойной ночи, – ответил Фёдор, разворачиваясь.

– Стойте, стойте! Вы же за коньяк не заплатили.

Фёдор вернулся в бар и заплатил за коньяк.

19

Он выплыл из глубокого пьяного сна и обнаружил,