Где дом и дым глубин и алый - Александра Васильевна Зайцева

– Это ужас, – пожаловалась Марина, оглядывая ряды пустых баклажек вдоль стен.

– Я их вынесу на галерею, – сказала Лена, а Диник ничего не сказал, потому что уже открыл свой альбом и достал из рюкзачка карандаши.

Машина с тёмно-зелёной лупоглазой кабиной, какие бывают у старых грузовиков, и с продолговатой железной бочкой вместо кузова заехала во двор после обеда. Она рычала и сигналила, устраиваясь поудобнее под старым тополем. «Ва-а-а-ада-а-а-а!» – протяжно закричал кто-то.

– Вода! Воду привезли! Вода! – подхватили детские, а потом женские голоса.

– Чего сидите? Идите набирайте, – велела тётя Руза.

– Что? Во что? – не поняла Марина.

– Воду. В вёдра, в баклажки. В ванной выварка стоит, туда сливайте. Тебе всё на пальцах объяснять надо?

Лена подхватила несколько пустых пятилитровок, вручила одну Динику, и они побежали вниз по лестнице, топая и громыхая пластиком о перила. Со всех сторон к машине тянулись люди, становились в очередь – в халатах, шортах, спортивках и майках, словно и не похолодало. Лена поздоровалась с Александрой Антоновной, которая куталась в нарядную шаль с кистями, слегка помахивая красным пустым ведёрком, как дамской сумочкой. Глянула на дядьку Курбана и сразу отвела глаза. Заметила короткостриженую Ванину голову в начале очереди, а потом смотрела, как грузная женщина с палкой хромает к дальнему крыльцу, с трудом держит полную пятилитровку в свободной руке, а Ваня несёт за ней два больших жестяных ведра.

– Давай, ещё давай, – весело покрикивал водитель от задней части бочки, открывая и закрывая вентиль. Струя ударяла в дно посуды, летели брызги. – Что, дед, забыл уже, каким боком становиться? Недавно же был у вас. Левее, ну! Пацанчик, помоги дедушке.

Очередь тоже не молчала.

– Звонили. Они уже трубки не берут, так мы звонили, но хоть водовозку прислали. Себе бы прислали. Но им не надо, у них всё есть. Сволочи.

– А сказали что?

– Починят. Ждите, сказали. Ваша заявка будет отвечена.

– А кто сказал?

– Операторша.

– А она знает?

– А когда починят?

– Говорят, скоро, может, на неделе.

Диник легонько ткнул Лену в бок.

– Чего? – обернулась она.

– Я буду бабушке Александре помогать, ладно? Тебе сейчас Марина помогать придёт, а к ней никто не придёт, ладно?

– Ты мой золотой! – умилилась Александра Антоновна.

Лена рассеянно покивала, прислушиваясь к толпе.

Обсуждали трубы, провода. В подвале вода по колено стоит, хоть ходи туда черпай. Сгниём к такой-то матери, всё обвалится. Хорошо, дождя нет, потому что крыша дырявая. И по прогнозу вроде нет, какой здесь дождь, в прошлом месяце покапал, и хватит. А цены опять скакнули, а после Нового года коммуналка взлетит. А вам счета за общедомовые лампочки пришли, нет, а то у меня там пятнадцать тыщ, представляете, за всех жильцов с меня одного тянут, но я платить не буду, сдурели, что ли. Позади забубнил Тасин голос, но его перекрыл старик, предлагающий купить клубнику, дачную, последний урожай этого года, а молодуха в лосинах и коротенькой розовой кофточке сообщила, что на их рыбзаводе сейчас солят щучью икру. «Почём? Почём?» – оживилась очередь. Но тут пришёл круглолицый здоровяк с двумя пустыми канистрами, об икре забыли: «Олядык, у тебя зять в водоканале, скажи ему, пусть починят!» – загомонила толпа.

Александра Антоновна набрала своё ведёрко, Диник – баклажку, и оба направились к дому прогулочным шагом, болтая и посмеиваясь. Лена смотрела им вслед с лёгким беспокойством. Хотя причин для него не было. А привычка беспокоиться, кажется, уже появилась.

– Набирать будешь или так постоишь? – поинтересовался водитель.

Лена вздрогнула, перевела взгляд на его молодое улыбающееся лицо и тоже улыбнулась.

– Набирать. Только я не умею.

– Вот сюда на выступ прислони, ага, шланг в горлышко опускай и держи.

Водитель крутанул вентиль, вода полилась в бутылку мощной струёй, запахло хлоркой. Руки Лены намокли, и теперь ветер жёг их холодом. Под ногами уже собралась лужа, вниз к воротам бежал ручей.

– Новенькая? Не видел тебя раньше, – сказал водитель.

– Мы ненадолго, в гости, – пробормотала Лена.

– Откуда?

– Издалека.

Она ставила и ставила под струю баклажки, уже не чувствуя пальцев. Шесть штук, по три в каждую руку. Но это пустые можно так скопом нести, а полные не получится. И как же теперь?

– Давай помогу, – сказал Ваня, вынырнув из толпы. Обернулся к грузной женщине с палочкой, крикнул: – Тёть Тома, я Рузиной девочке воду на третий этаж подниму и вернусь. Ты вёдра набери и у машины оставь, потом принесу, – и сразу подхватил четыре Ленины бутылки, рванул к лестнице.

– Стой! Подожди! Надо крышки накрутить! – засеменила она следом с оставшимися двумя.

Он поставил бутылки на крыльцо, протянул раскрытую ладонь. Лена начала вытряхивать крышки из карманов куртки, но скрюченные замёрзшие пальцы не слушались. Тогда Ваня подошёл вплотную, запустил свои пальцы в её карман. Лена отшатнулась.

– Да ладно, – усмехнулся он, – чего дёргаешься?

И правда. Но она дёргалась. И не то чтобы боялась его, нет. Просто он подошёл слишком близко, так близко, что Лена почувствовала себя пойманной.

Потом они поднимались с черепашьей скоростью, потому что тяжело и спешить некуда. Лена соображала, как бы ненавязчиво спросить про чердак, а Ваня поглядывал на неё искоса, будто знал и посмеивался про себя. И только возле тёти-Рузиной двери посмотрел на листы фанеры у стены и небрежно сказал:

– Похоже, ты и туда добралась.

– Куда? – осторожно уточнила Лена.

Он покачал головой, мол, хватит дурака из меня делать, поставил баклажки на пол и повернулся, чтобы уйти.

– Слушай, спасибо, что помог, но ещё я хотела кое-что спросить, если ты не против, – на одном дыхании выдала Лена.

– Что?

– Ты знаешь такие места, где как будто равнина снега, но очень жарко, и на самом деле это не снег, а что-то вроде солёного песка?

– Допустим.

– То есть такие места существуют?

– Ну да. Озёра в степи, вокруг города их полно. Летом от жары вода выпаривается, остаётся соль. Очень много соли. А что?

– Ничего. Просто я никогда не слышала об этом, вот и не поняла.

– Ты ещё много о чём не слышала. И много чего не понимаешь.

Опять этот назидательный тон! Он старше, но это не значит, что умнее. Лена стиснула зубы, глянула исподлобья, а он нагло усмехнулся. Так и врезала бы! И сказала бы, сказала… но Лена ничего не сказала. Вышла Марина с вёдрами, поздоровалась, спросила, где Диник. Ваня вспомнил о тёте Томе, Лена – об Александре Антоновне.

Они посмотрели во двор с галереи. К воротам от машины текла уже небольшая речушка, а очередь стала длиннее. Пёстрая, шумная. Только коричневый дед сохранял спокойствие на своём обычном месте