Эхо черного леса - Владимир Павлович Беляев

— Было такое! — протянул Хмара. — Я тебя сейчас хорошо припомнил. Земляки! — И, внимательно посмотрев на Дыра, спросил:

— А вы откуда, тоже со Львовщины?

— Нет, я из Санока, — спокойно ответил Кравчук.

Много стоил ему этот спокойный ответ, не один седой волос прибавила Кравчуку эта первая встреча с неуловимым и грозным бандитским вожаком, который сумел остаться целым и невредимым, обманывая самых опытных чекистов, в то время как многие его коллеги уже давно сложили головы в урочищах Черного леса.

Хмара пристально рассматривал Кравчука и, помедлив, спросил:

— А родные где?

— За границей. Их поляки отселили.

— Куда?

— В Олыптинское…

— Вместе из Мюнхена?

— Одним самолетом.

Охранник Джура, приблизившись к столику, сказал:

— Докладываю послушно: боевик Стреляный прибыл с выполнения задания. Ждет вашего приказа.

Стреляный издали разглядывал прибывших курьеров. Как и все остальные, он был несказанно рад их приходу.

Ведь столько времени пробыли они без связи с теми, кто приказал им сидеть под землей, создавая видимость того, что целые армии повстанцев гуляют в Карпатах. Сидеть под землей и ждать первого же вооруженного конфликта между Советским Союзом и американцами. Вот тогда-то они, обовшивевшие борцы за «самостийну Украину», открыто стали бы под звездные американские знамена, подобно тому как летом 1941-го шагали они под знаменами гитлеровского рейха, повенчав свой герб-трезуб с фашистской свастикой.

— Пусть отдыхает Стреляный, — распорядился Хмара. — После вечерней молитвы я с ним поговорю. Почта с вами?

— Мы не рискнули сразу нести ее сюда, — доложил Выдра. — Она в тайнике.

— Тогда так, — приказывает Хмара, — помойтесь, покушайте, а когда отдохнете — за почтой. Тайник далеко?

— Километров четырнадцать, — сказал Кравчук.

Отсалютовав Хмаре, они направились к охранникам, которые выстраивались на вечернюю молитву на берегу быстрого потока, что, низвергаясь с гранитной скалы, закипал внизу водопадом.

Сидящие группкой бандиты тихо пели принятую ими на вооружение песню легиона украинских сичовых стрельцов австрийской армии:

Машерують добровольщ

Через Мезетеребеш[7],

Гей, гей, через Мезетеребеш;

Чи то банда, чи то вiйско,

Ти нiяк не разберет…

Поодаль горели костры, на которых повара готовили кулеш.

— Бывают же встречи, — стараясь держаться как можно более непринужденно, сказал Кучма, видя, что с ними поравнялись Смок и Реброруб. — Когда в Мюнхене нам говорили про атамана Черного леса, славного Хмару, разве мог я предположить, что он и мой бывший сотник Гамалия — одно и то же лицо?

— А к тому же вы земляки, — заметил Кравчук, радуясь такому совпадению.

И разве мог предполагать Кравчук в эту минуту, что его очень пристально разглядывает из-за кустов старый эсбист по кличке Стреляный? А тот, потихоньку стаскивая грязную с дороги сорочку, напряженно думал:

«Где я мог видеть этого коренастого курьера, который прибыл из далекого Мюнхена? Может, еще до войны, в польском войске, в казармах города Грудзенца? Или где-либо в Куровичах, откуда подался я в банду, убегая с призывного пункта вместе с другими оуновцами? Или..?

— Ну, а как там в Мюнхене, — догоняя курьеров и кладя тяжелую шершавую руку на плечо Выдре, поинтересовался Реброруб. — С войной дела как?

— Скоро загудят орудия! — сказал Дмитро.

— Поскорей бы загудели, — заметил Смок, — а то осточертело уже по этим бункерам гнить. Либо воши нас заедят, либо Советы выкурят…

ХОРОШО ПОЕТ БЕРЕЗНЯК

«Обращенный» в новую веру, Березняк вместе с другими бандеровцами чистил на поляне оружие. Хмара дал ему черный «вальтер», и Березняк усердно протирал ветошью длинный ствол. Группа бандитов, чтобы скрасить монотонное занятие, тихо пела:

Закувала зозуленька та на перелетi,

Присягала дивчинонька та на пистолетi.

Другие пели более быструю, маршевую, еще времен первой мировой войны:

Слава, слава отамане,

О, ти батьку наш!

Ми з тобою на ворога

Пiдемо всi в раз…

Уловив мелодию, стал подтягивать песню и Березняк.

Заметил это Реброруб и сказал одобрительно:

— А ты, хлопче, оказывается, голосистый.

— Ты, может, пропел бы для нас ту, о Кармелюке? «Из-за Сибири солнце всходит», — попросил Джура.

— Но это же — старина. Ее все знают, — поморщился Березняк.

— А ты спой такую, чтобы не все знали, — предложил Реброруб.

— Охотно, только бы гитару…

— А ну, Орест, сбегай за гитарой! — распорядился Джура, обращаясь к молодому бандиту.

Орест быстро забегает в колыбу, сложенную из берестовой коры, и возвращается с гитарой. Березняк пробует струны, настраивает одну из них и, пройдя по ладам гибкими пальцами, запевает:

Бувай здоров, коханый мiй…

— Это из Тернопольщины песня. Я знаю ее, — шепнул Джура соседям.

…Надiя мов вишневый цвit,

Резвиться з вiтрами,

А я пiду в далекий свiт

Незнаними шляхами… —

поет Березняк.

— Холера ясна! — воскликнул Джура. — Ладная песня. Даже слезы выжимает. Слушал бы ее да слушал…

К поющему Березняку неслышно приблизились Хмара и Кравчук — Дыр. Они наблюдают, с каким вниманием слушают эту печальную песню военных времен — песню любви и вынужденных расставаний — люди, разными путями попавшие в банду. Хмара тронул Березняка за плечо и знаком попросил отдать ему «вальтер». Посмотрел, хорошо ли почищен пистолет, и, вынув из кармана обойму, с треском загнал ее в рукоятку.

— После допоешь, — сказал он геологу. — Вот наш гость с тобой поговорить хочет…

Отошли в сторону Березняк и Кравчук. Протоколы допросов Гната, свернутые в трубочку, белели в руке Кравчука. Они уселись на сваленном бурей дереве, и, показывая на протоколы, Кравчук спросил:

— Бродил по свету много?

— Профессия такая… Бродячая, — сказал Гнат.

Пристально посмотрел на геолога Кравчук и спросил:

— Возле объектов военных в поисковых партиях ходили?

— Ого-го-го, и еще сколько!

— Где именно?

— Да много их на пути встречалось…

— Примерно?

Быстро работал мозг Березняка. Насупил он мохнатые брови, будто припоминая, и наконец с облегчением сказал:

— Ну вот, например, возле города Вендичаны мы искали нефть и случайно напоролись на военный аэродром. Самолеты дальнего действия. По четыре мотора. Множество! Триста, а то и больше…

— Далеко от Вендичан?

— Близенько! Каких-нибудь три километра на юго-запад»

Делая у себя в блокноте пометку, Кравчук спросил:

— Точно на юго-запад? Не ошибаешься?

— Ну как же! Нас там еще охрана задержала возле колючей проволоки. Думали, шпионы какие.

— Долго держали?

— Три дня. Допрос за допросом, но