Год без тебя - Нина де Пасс

Поскольку в общей комнате его нет, я дожидаюсь, пока мадам Джеймс спустится к себе, а потом проскальзываю в коридор парней и ищу его комнату. Она в самом хвосте; табличка с именами сразу бросается в глаза, поскольку только они мне и знакомы: Гектор Сандерсон и Фредерик Линдстрем.

Я стучу, но не жду, пока кто-нибудь отзовется. В другом конца коридора распахивается дверь, и я прошмыгиваю внутрь, прежде чем меня успевают заметить. И Гектор, и Фред здесь: Фред сидит за столом и протирает объектив фотокамеры, с виду профессиональной, Гектор сидит на полу, склонившись над чемоданом, который он резко захлопывает, когда я вхожу в комнату.

– А-а, это всего лишь ты, – говорит он и с облегчением выдыхает. Он снова открывает чемодан и начинает перебирать его содержимое. – Могла бы предупредить, что это ты. Мне теперь придется заново все пересчитывать.

Я заглядываю в чемодан – в нем аккуратно уложены как минимум пятьдесят сигаретных пачек.

– Это еще что?

– Продаю их тут, чтобы заработать неплохую сумму на карманные расходы… Думаю, ты понимаешь, как высоки наценки в нашем укромном уголке планеты. Тебе отдам по оптовой цене, интересует?

– Нет, спасибо.

– Стало быть, это дружеский визит. – Гектор потирает руки. – Какая прелесть.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

– Я вообще-то с Фредом поговорить пришла.

Услышав свое имя, Фред удивленно оборачивается на меня, и моя уверенность тут же начинает таять.

– У тебя найдется минутка? – добавляю я, обращаясь непосредственно к нему.

– Э-э… – Вид у Фреда нервный, словно он не ожидал, что я и вправду заявлюсь к нему выяснять отношения.

Гектор вскакивает с пола, пинком отправляет чемодан под стол и с лукавым видом шагает ко мне – к выходу.

– Что ж, тогда я, пожалуй, самоустранюсь. Постарайся не задерживаться. Тебе вообще-то нельзя на сторону парней, Калифорния. Что, если тебя здесь засекут?

Я закатываю глаза, когда он проходит мимо меня и покидает комнату с невероятно самодовольным видом.

– Ну и? – спрашивает Фред, когда мы остаемся одни. Рядом больше никого, и в его голосе звенит напряжение. Он присоединяет объектив к камере, аккуратно кладет ее на стол и, крутанувшись в кресле, разворачивается ко мне лицом. Он не предлагает мне сесть, и я вынуждена маяться между кучками грязных вещей и стопками книг.

– Я просто, гм, хотела кое-что прояснить. – Я внезапно жалею, что заранее не продумала разговор. Я решила, что если смогу убедить его, что не хочу никому усложнять жизнь или отнимать у него Рэн, то все наладится, но теперь понимаю: он не намерен облегчать мне задачу. Прочищаю горло и подбираю слова так, чтобы они звучали искренне:

– У меня нет цели портить отношения между вами троими, и я понимаю, что мое появление здесь каким-то образом нарушило в них баланс.

Фред хлопает глазами.

– Ты пришла сюда, чтобы именно это сказать?

Я невольно ощетиниваюсь.

– Честно говоря, я не знаю, что сказать. Не понимаю, что случилось. Я тебя чем-то обидела? Тебя вполне устраивало общение со мной, когда я только приехала, но теперь… – Говоря «устраивало», я понимаю, что это не совсем правда. Он никогда не относился ко мне с той же теплотой, что Рэн и Гектор, но хотя бы мирился с моим присутствием.

– Мы с Рэн должны были тебе экскурсию устроить – и все. Я не ожидал, что ты захочешь в нашу компанию. – Фред замолкает, видимо, подбирая следующие слова: – Знаешь, как ребята из других школ называют нашу на соревнованиях?

Я мотаю головой.

Он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.

– «Безнадегой» – школой для пропащих.

– В каком смысле?

– Как думаешь, почему тебя приняли сюда после начала учебного года без экзаменов и предварительного собеседования? Наш директор известен тем, что любит подбирать горемык.

Он не лжет. Я ни разу не задавалась вопросом, каким образом маме удалось выбить здесь местечко, когда я отказалась возвращаться в школу в новом семестре. Она только сказала, что здешний директор – один из клиентов моего отчима Майка и что она слышала про эту школу много хорошего. Школа на горе вместо жизни на дне – как-то так она выразилась. Новое место, где меня не будет донимать прошлое. Место, где у меня появится шанс начать сначала. Мама в это верила – я видела по ее глазам, и, пожалуй, часть меня тоже хотела в это верить. По крайней мере, ей удалось заглушить ту часть, которая была против этой затеи.

Теперь-то понятно, почему я здесь. «Безнадега» – школа для пропащих. Так и вижу рекламную брошюру. Последняя надежда для безнадежных случаев.

Не сводя с Фреда глаз, я набираю в грудь воздух и осознаю, что Гектор был не прав; причина враждебности Фреда не в том, что Рэн стала проводить с ним меньше времени. Проблема в том, кого именно она выбрала ему на замену, – проблема во мне.

– Нам еще до твоего приезда говорили, что с тобой все сложно, – он первым нарушает тягостное молчание.

Нам говорили, что с тобой все сложно. Эти слова крутятся у меня в голове.

– Что именно сложно? – вяло уточняю я.

– Директор не вдавался в подробности, но все довольно очевидно. У тебя клаустрофобия, ты нервничаешь, когда вокруг люди, и большую часть времени у тебя такой несчастный вид, что я не понимаю, как тебе вообще учеба дается.

– Как-то же дается, – говорю я, и упрямство в моем голосе в очередной раз изумляет меня саму.

– Дается потому, что ты обрела поддержку в лице моих друзей, – заявляет Фред, и я отчетливо слышу нотку ревности в его тоне.

Я перевожу взгляд на пробковую доску Фреда над письменным столом. Как и у Рэн, она забита фото, которые вылезают за края. Снимки занимают почти всю стену – это коллекция фотосвидетельств их жизни здесь. Их жизни до меня. В центре фото большого формата Рэн – она смеется. Фотография зернистая и матовая, будто из другой эпохи, когда не было цифровых камер, от которых у всех красные глаза и бледная кожа.

– Я не сделала тебе ничего плохого, Фред, – говорю я. – Ты не дал мне даже шанса.

– В детстве мама описывала людей вроде тебя одной старой поговоркой, – произносит он, будто не слыша меня. – En ulv i fårakläder.

Я нервно сглатываю.

– Как она переводится?

– Волк в овечьей шкуре.

Я с усилием делаю вдох.

– И ты считаешь меня волком?

– Я думаю, ты что-то скрываешь. Есть в тебе то, что остальные просто отказываются