Крутая волна - Николай Аркадьевич Тощаков

В груди Федора заколотилось сердце. Отец шептал:

— Толкну в бок, стреляй сквозь дверь! Выбежим — и к исполкому задами. Это стреляют там. Идут…

Тихо звякнула калитка, послышались осторожные шаги. Люди взошли на крыльцо, слышно было, как потрогали скобку двери.

— Кто здесь? — крикнул Иван.

— Свой, открой, — ответил чей-то незнакомый голос.

— Кто свой? Назовись!

— Да открой, что ты боишься. Сказано, — свои.

— Похоже чужие! — ответил Иван. — Свои из пулемета по улице не стреляют.

— Ломай прикладом!.. — нетерпеливо сказал другой голос.

Отец толкнул в бок сына, и оба выстрелили. Затем отец отдернул засов, рванул на себя дверь, и Федор еще раз выстрелил в темноту. Кто-то бежал к калитке на улицу, звонко щелкнула щеколда. Отец и сын спрыгнули с крыльца и побежали в огород. За ними по улице несся отчаянный крик.

— Сюда!.. Жгутов бежал… К нам!..

Жгутов и Федор выбежали на улицу к исполкому. Группа людей показалась в конце улицы. Тут уж Иван не стал окликать: свои или чужие. Для него было все ясно: отряд белых незаметно высадился на острове; часть окружила исполком, другая — группами вылавливала по избам коммунистов. Иван лег у дома в канаву и открыл огонь. Началась перестрелка.

Пуля тонко пискнула над головами. Федор, лежавший рядом с отцом, сначала не понял, что такое так нежно пропело над ухом.

— Отряд разбит. Лунин на материке, я, старый дурак, проспал. У!.. — крикнул Иван и заложил в магазин новую обойму.

Федор не стрелял, у него в нагане осталось пять патронов.

— Беги, Федя! — сказал Иван после очередного выстрела. — Там на северной стороне есть лодки. Беги на материк! Доложишь Лунину… Приведете Красную Армию. Видишь, все за избами спрятались. Сейчас обойдут и накроют. — Беги я прикрою! Беги, приказываю! — прикрикнул Иван.

Федор поднялся с земли и побежал за дом, скоро за ним раздался взрыв гранаты. Федор бежал по проулкам, через огороды.

У обрыва на берегу озера он остановился и прислушался. Разрозненные выстрелы еще трещали в поселке. На причале было несколько лодок. Поблескивая, вода тихо колотилась о борта. Федор отвязал причал прыгнул в лодку и схватился за весла.

Наверху у обрыва показался человек. Он спрятался на краю обрыва и начал стрелять по направлению поселка. Очевидно, его преследовали. Федор не вытерпел и выпрыгнул из лодки прямо в воду.

— Отец! — Федор толкнул лодку и, шумно брызгая, выбрался на берег.

Иван не оглянулся, продолжая стрелять. Федор, задыхаясь, торопливо взбежал по крутому подъему к отцу.

— Зря! — хрипло сказал Иван, увидев рядом с собой сына. — Теперь уж не уйти! Пока к лодке бежим, подстрелят.

Федор высунулся из-за края обрыва и выпустил вслед одну за другой все пули из своего револьвера. И на мгновение обида обожгла его сердце; вблизи взметнулись вихорки земли; он стрелял неумело. Отец бросил последнюю гранату и вдруг, повернувшись к сыну, с силой столкнул его с обрыва. Федор покатился вниз через камни на песчаный берег.

XVI

Всю ночь гремели выстрелы. Изредка стреляли из пулемета. Рано утром по пустынным улицам прогнали пленных, взятых в здании исполкома и на квартирах. Ясное погожее утро осветило притихший, точно вымерший, поселок.

Тяжелые смоляные лодки с тонкими упругими мачтами на носу стояли у причала. Темножелтая у берега, вода за лодками казалась зеленоватой. Легкий ветерок покрыл уходящую к горизонту гладь светлосиней рябью.

Из здания исполкома вывалилась группа вооруженных солдат, пройдя на набережную, погрузилась в лодку и отъехала к пароходу, стоявшему вблизи берега. Пароход дал свисток и поплыл к Пскову.

В трюме были заперты пленники, пенистая зеленоватая вода билась о круглые стекла иллюминаторов.

Иван Жгутов в разорванной рубахе, избитый, с кровоподтеками на лице, тяжело дышал, сидя на полу. Он не мог больше бороться с усталостью; веки закрылись, он уснул, прислонясь спиною к стенке. Осип Булин, сидевший рядом, подпер плечом ослабевшее тело старого рыбака. Авлахов нервничал. Часто свертывал цыгарки, но спичек не было, и он мял в пальцах цыгарки и бросал на пол. Осип с трудом выговорил:

— Степан Гаврилович, полно! — Но успокаивать не мог, было ясно — везут на расправу.

— Жену с ребятишками тронут аль нет? — с усилием произнес Авлахов. — Спеть бы, что ли? — проговорил он, задыхаясь.

— Подожди, пусть поспит, — сказал Осип, указывая на Ивана Жгутова. — Споем… еще как споем…

Осип Булин был подавлен несчастьем, но старался крепиться. Он считал себя виновником того, что белые заняли остров, в эту ночь он был начальником смены. Как могло случиться, что отряд белых подошел к острову незамеченным? Последним часовым был Григорий Сапожков. Почему Сапожков не дал знать отряду о приближении парохода? Не сообразил или слишком поздно понял опасность? Может быть, ушел с поста или уснул? Может быть Сапожков — соучастник набега? Какие бы предположения не подтвердились, — все равно остров в руках белых. И виной этому он — Булин. Закрыв лицо руками, он перебирал в памяти события этой ночи. Он вел сменного караульного на пост. Из-за угла в темноте на них набросились какие-то люди, сразу смяли, повалив на землю…

Булин выпрямился и встретился с укоризненным взглядом Авлахова. Авлахова взяли на дому спящего. Осип отвел глаза в сторону.

Наверху открылась дверь. По лесенке спускался поручик Марков, за ним двое солдат.

Офицер вышел на средину трюма. Пленные, как сидели, так и продолжали сидеть. Марков медленно обвел глазами коммунистов. Авлахов растерянно смотрел на офицера. Булин, прикусив губу, отвернулся. Офицер с пренебрежением посмотрел на его выутюженные брюки, защитный френч с иголочки.

Спокойная поза Жгутова, безмятежно спавшего у Булина на плече, вывела из себя офицера.

— Встать!

— Потише, — сказал Осип.

Но Жгутов уже проснулся. Протерев глаза, он насмешливо щурился на офицера. Сразу вспомнил все: он расстрелял все патроны. Его окружили, избили и потащили к пароходу. Скрылся ли Федор? — пронеслось в голове.

— Встать! — повторил Марков.

— Не ори!.. Белая гадина! — крикнул Авлахов.

Марков быстрым движением ударил его в лицо. Ошеломленный Авлахов стукнулся головою о стенку, свалился на бок.

— Без мордобоя нельзя, господин офицер? — с иронией спросил Иван. — Мы, пленные, не опасны.

— Встать, говорю!

Жгутов поднялся. За ним встали и другие. Авлахов стоял, пошатываясь, лицо его было залито кровью.

— Садитесь! — приказал Марков.

— Благодарю вас, — заметил Иван, усаживаясь на пол.

— Встать! — прокричал Марков.

Жгутов ядовито передразнил:

— Встать!.. Сесть!.. Других-то слов нету, что ли?.. Необразованность!

При последнем слове офицер открыл рот от изумления.

— Что ты