Ничего, кроме нас - Дуглас Кеннеди

— Это не про нас, — сказала я, сразу же пожалев о своем замечании.

Дункан улыбнулся:

— Меня не надо в этом убеждать, не говоря уже о тебе самой. Это определенно не про нас.

— Прости, не смогла справиться с нервами.

— Твое семейство, моя семейка — тут у кого хочешь нервы разыграются. Но у нас с тобой все будет по-другому, лучше.

— На это вся моя надежда.

— И моя.

— И никаких секретов.

Дункан наклонился и поцеловал меня:

— Секреты будут всегда. Это в природе человека — скрывать некоторые вещи, особенно от самого себя.

— Тогда никаких больших тайн, — поправилась я.

— Это разумно. У меня нет ни одной. Ни тайных бывших жен, ни детей, прижитых вне брака с полоумной мормонской вдовушкой, ни пристрастия к порно или петушиным боям. А у тебя?

Я прижала к губам бутылку пива и сделала большой глоток. Потом заговорила:

— Мой брат рассказал сегодня, что он виноват в гибели четырех человек в автокатастрофе. Он пьяным сел за руль, а потом переложил вину на погибшего друга, ехавшего на пассажирском сиденье. Наш отец помог ему скрыть все от полиции.

Дункан посмотрел на меня широко раскрытыми глазами:

— Вот это разоблачение. Удивительно, что ты столько времени держала это в себе и не рассказала сразу.

— Я хотела, чтобы ты сначала уложил меня в постель.

После чего я пересказала Дункану все, что услышала от Адама. Упомянула и о том, что, когда я убеждала брата помалкивать и никому об этих событиях не сообщать, как предлагает его пастор, он сказал мне: А ведь ты теперь замешана.

— Сегодня днем, перед тем как уйти, я получила от Адама обещание ничего не предпринимать, не поговорив со мной. На это он согласился.

— Как ты думаешь, не стоит ли позвонить Сэлу Греку? Скажи, что тебе нужно сообщить ему кое-что важное, и затащи его в Отисвилл. И пусть Сэл строго-настрого запретит Адаму распускать язык и упоминать об этом случае. А заодно он мог бы прижать немного хвост этому засранцу-святоше.

— Слушай, это очень мудрый план.

— Рад стараться.

У меня был домашний номер Сэла Грека. («В случае чего звоните Сэлу в любое время», — неоднократно повторял он мне, говоря о себе в третьем лице.) Чувствуя, что дело не терпит отлагательств, я сняла трубку стоящего рядом с кроватью телефона и набрала этот номер. Номер был с кодом Манхэттена. Я понятия не имела, где живет Сэл Грек. Парк-авеню в районе Семидесятых улиц? Один из шикарных многоквартирных домов позолоченного века на западе от Центрального парка? Уж точно не здесь, в стремном Ист-Виллидже, с видом на ширяющихся наркоманов в парке Томпкинс-сквер, и не рядом со мной, где по вечерам на углу Амстердам-авеню шеренгами бродили проститутки в поисках клиента.

Да, город был пропитан новым духом гиперкапитализма и потребительства, но при этом оставался полным суровой правды жизни и совсем не соответствовал превозносимым в других местах стерильно чистым и безопасным нормам. И это давало мне основания надеяться, что рано или поздно растущую угрозу джентрификации[163] и нашествия яппи все-таки удастся остановить.

На второй звонок ответила экономка Сэла. Когда я объяснила, что являюсь сестрой клиента и у меня срочное дело, она попросила не вешать трубку. Через минуту Сэл Грек был на линии.

— Стряслось что-то серьезное, Элис? — спросил он.

— Сегодня в тюрьме Адам рассказал мне кое-что очень важное, что может иметь серьезные последствия для его…

— Ни слова больше. Остановимся на этом, не будем обсуждать такие вопросы по телефону. Ваш брат — важный клиент. А значит, можем мы встретиться с вами в баре отеля «Карлайл», скажем, через час?

— Я буду, сэр.

Дункан предложил мне ехать на такси, а позже встретиться с ним в «Свит Бэзил», где в тот вечер выступала великая джазовая пианистка Мэриан Макпартленд. Я быстро приняла душ, опять облачилась в костюм — на встречу с Сэлом Греком в «Карлайл» нужно было прийти прилично одетой — и не стала ловить такси, а поехала на метро. Пробежав небольшое расстояние от станции до Семьдесят седьмой улицы, я добралась до отеля как раз к назначенному часу. Сэл Грек был приверженцем пунктуальности, и, понимая к тому же, что он отменил свои планы на вечер, чтобы увидеться со мной, я просто не имела права опаздывать. Он уже ждал меня в укромном уголке сбоку — как всегда, в безукоризненном костюме-тройке. Увидев меня, Сэл поднялся и ждал стоя, пока я подойду к столу. Официант появился незамедлительно. Мы заказали напитки.

Сэл начал разговор с вопроса:

— Вы уже слышали, у нашего друга Говарда прекрасные новости?

— Вы про тест?

— Именно.

— Вы замечательный! Как прекрасно, что помогли ему это устроить.

— Говард никогда не подведет, этому парню можно доверять в любой ситуации — настоящий друг. Я услышал о блестящем исследователе-медике из университета Джонса Хопкинса, который разработал тест на ВИЧ. Я позвонил. Сказал, что у меня есть близкий друг, которому нужно развеять свои понятные страхи и который согласился бы стать волонтером, чтобы принять участие в одном из пробных тестов.

Все это я узнала еще в понедельник: во время нашего традиционного ужина Хоуи рассказал, что дважды сдал кровь в лаборатории «Нью-Йорк медикал», а образцы отправили в Бельгию, в университет Джонса Хопкинса. С того момента до нашего ужина прошло четырнадцать дней.

— Первый тест дал отрицательный результат, второй — через шесть дней — тоже отрицательный. Похоже, мне каким-то образом удалось увернуться, — сказал тогда мне Хоуи.

Мне хотелось запрыгать на одной ножке. Вместо этого я крепко обняла своего чудесного и близкого друга:

— Береги себя. Я хочу, чтобы мы с тобой вместе состарились.

— Сэл Грек сказал мне то же самое. Это ведь он все это для меня устроил. Сэл, кажется, может исправить все, кроме смерти.

Сейчас, в баре «Карлайл», я сказала Сэлу:

— Вы сняли огромный груз с души Хоуи, нашего общего друга. У меня нет слов…

— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны. Но довольно хороших новостей… расскажите мне все.

Я пересказала Сэлу все, что сказал мне Адам. Он лишь один раз поднял палец — нам подали коктейли, и Сэл показал, что я должна замолчать, пока не отойдет официант: он был одержим секретностью. Как только официант ушел,