Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

молчу, поглощая свою еду, с дискомфортом осознавая, что у Джона ее нет.

Мне хочется отвлечься, и, возможно, сейчас самое подходящее время для нашего

«приватного разговора», поэтому я ищу тему для разговора. Неразумно, мой мозг

переходит к следующему вопросу, который меня интересовал. «Итак, что касается

вчерашнего вечера... ты все выяснил?»

Как я и ожидал, я сказал что-то не то. Атмосфера Джона тут же превращается в лед, и он спускает ноги с моих колен. Он поворачивается к столу, а затем утыкается

лицом в руки, словно собирается вздремнуть.

Вот и весь наш план. «Зачем мне беспокоиться, не так ли?» бормочу я.

Он не поднимает головы до конца обеда.

Джона

Наступило наше двойное свидание.

Мы с Диланом продолжаем играть в течение недели. В основном мы видимся во

время ланча, поэтому как можно чаще разыгрываем милашек-пупсиков. В среду он

встает, когда я подхожу к столу, и обнимает меня так сильно, что у меня трещат

ребра.

«Больно же, ты, задница», - рычу я ему в ухо.

«Не моя вина, что ты такой хрупкий», - шепчет он.

В четверг он возится с моими пальцами и целует костяшки, и это противно. В

пятницу я стою с ним в очереди за обедом, и он кладет подбородок мне на макушку

и позволяет сложить руки на талии. В таком положении мы разговариваем с Андре

и Роханом, стараясь не выглядеть напряженными и неловкими, пока им не

приходится развернуться и делать заказ.

Сегодня вечером - наше первое настоящее испытание. Мы окажемся в центре

внимания. В центре внимания Ханны. Она ни в чем нас не обвиняла, но в ее глазах

всегда читается неуверенность, когда мы с Диланом общаемся.

Мы должны быть безупречны.

Я все продумал. Мик и Лили проведут ночь в доме мисс Харрис, футбольной мамы, к которой я обращаюсь только в случае отчаяния (она любит задавать вопросы).

Теперь мне просто нужно успеть на работу.

«Привет», - говорит голос позади меня, пока мой палец парит над кухонным

экраном. Это Джез, мой коллега. «Я слышал, что за твоим столом заказали лосося, а

не бургер с барбекю».

Я понимаю, что сделал неправильный заказ, и ругаюсь. Мне нельзя пользоваться

карточкой менеджера для внесения исправлений без присмотра, поэтому я зову

Шерри. Я ни за что не поставлю под угрозу эту работу, даже если она - последний

человек, которого я хочу видеть.

«Будь начеку», - бормочет Джез, направляясь к горячим стеллажам. «Сегодня

особенно много рук».

Конечно.

Шерри выходит из офиса и поднимает на меня одну тонкую бровь. Когда я прошу

ее аннулировать мой заказ, она смотрит на экран через мое плечо, достаточно

близко, чтобы я мог видеть, как тональный крем въедается в морщинки вокруг ее

глаз. Она не спеша выполняет мою просьбу, затем поправляет узел фартука на

талии, похлопывает по заднему карману и уходит.

Мои напряженные плечи опускаются. Уф. Может быть, когда-нибудь я замахнусь

на нее, если найду работу получше. Но пока мне нужно смириться с этим - по

крайней мере, до восемнадцати лет.

Когда моя смена заканчивается, я мчусь домой и тщательно отмываюсь в душе, а

затем роюсь в шкафу в поисках чего-нибудь приличного. Я знаю, что мы просто

идем к Андре домой, но это все равно свидание, не так ли? Так что, наверное, мне

не стоит появляться в трениках.

На одной из моих рубашек дыра. Другая настолько поношена, что я едва могу

разглядеть рисунок. Одну я перерос несколько лет назад, потому что мое тело

настаивало на вертикальном росте.

Я останавливаюсь на слегка выцветшей черной рубашке на пуговицах с рисунком в

виде листьев. Я натягиваю джинсы, достаточно темные, чтобы выглядеть уместно, пытаюсь пригладить волосы, а затем отправляюсь в гостиную, чтобы вынести

окончательный вердикт.

«Ты такой красивый, Джо-Джо!» радостно говорит Лили.

«Ты действительно идешь на свидание?» Мик звучит достаточно скептически, чтобы обидеть меня.

«Да!» насмехаюсь я. «Это настоящее свидание с настоящим человеком».

«Милым человеком?» Лили в волнении наклоняется вперед.

«Он...» Более привлекательный, чем он того заслуживает? Горячий до

невозможности? Настолько симпатичный, что хочется ударить его и уравнять

шансы? «... милый».

Лили визжит. Мик смотрит на меня с подозрением, как Ханна.

У меня еще есть десять минут до того, как мне нужно будет идти к Дилану, поэтому

я сажусь на кровать возле своего треснувшего телескопа. Провожу щеткой для

чистки перьев по корпусу, а потом ложусь на спину. Невозможность подглядывать

в него больше мучительна, даже если в центре Делриджа не так уж много

интересного.

Прошли годы с тех пор, как я наблюдал за звездами, но это не уменьшило моей

любви к космосу. Этот парень - большой поклонник пустоты. Если кто-нибудь

когда-нибудь заговорит со мной грязно, ему лучше включить в разговор

астрономические термины. Если кто-то скажет, что собирается нагревать меня, как

WR 102 в созвездии Стрельца, пока я не стану сверхновым, я завещаю ему свое тело

на всю жизнь.

Изначально все начиналось как милое, совершенно разумное хобби. В основном

потому, что моя мама была одержимой, и я хотел быть таким же крутым, как она, поэтому заинтересовался.

Пока она не покинула этот мир. Внезапно звезды стали для меня чем-то большим, чем просто любопытное наблюдение издалека.

Интересно, что бы сказала мама, узнай она о нашем с Диланом плане? Я стараюсь

не думать о ней часто, потому что от этого в груди становится холодно и пусто, но

иногда я не могу не мечтать. Как бы она отреагировала на те или иные события, разрешила бы кризис или помогла бы мне подготовиться к первому свиданию.

Если бы она знала о фиктивных свиданиях, то, скорее всего, фыркнула бы и

сказала, что Дилан мне не по зубам. А потом предупредила бы, чтобы я не позволял

подростковым гормонам выйти из-под контроля. Если бы Дилан пришел в дом, она

бы наполнила воздух язвительными комментариями о том, какой он красивый, и не

мог бы ты встречаться с моим сыном по-настоящему, Дилан? Никто другой его

не захочет.

Я бы тряс ее за плечи и умолял прекратить унижать меня. Может быть, позже она

отвела бы меня в наше специальное место для наблюдения за звездами, чтобы

извиниться, с подносом своих липких пирожных с посыпкой. Я бы простил ее, как

всегда.

По крайней мере, я так себе это представляю.

ДИЛАН