Восставшая из пепла - Николай Ильинский

том, что и для немца такой снегопад — не подарок. Тем более, что солдаты вермахта имели на плечах только шинелишки, а на ногах ботинки. Ведь это воинство готовили скорее для победного парада, который намечался в Москве на Красной площади, а пришлось им, как сусликам, дрожать среди негостеприимных для врагов русских полей. Да если бы солдаты и были одеты во все теплое, как их генералы и высшее офицерство, все равно земля России была бы им мачехой.

Эти мысли долго одолевали Виктора. Решив согреться, он побольше брал на лопату снега и подальше бросал его. Наконец на лбу его заблестели капельки пота. Виктор шерстяной варежкой, присланной в одной из посылок жителями то ли Урала, то ли Сибири, вытер влажное лицо. Остановился, выпуская изо рта горячий пар и опираясь на черенок лопаты.

— Послушайте, что я сочинил, — обратился он к бойцам расчета, и когда все перестали грести снег и уставились на него, заговорил стихами:

Им наглый Гитлер дал приказ:

На Волгу выйти, взять Кавказ,

Но рухнули мечты пустые…

Ведь правда бьет не в бровь, а в глаз.

Россию били, и не раз,

А добивала всех — Россия!

Бегут псы-рыцари, задрав подол,

Болезнь медвежья — их со страху.

А мы в могилу им с размаху

Осиновый загоним кол!

Бойцы дружно захлопали в ладоши.

— Поэт!..

— Складно-то как получилось!..

— Молодец, Виктор! — хвалили бойцы Званцова.

— Вот видите, — улыбнулся довольный Виктор. — И я сорвал аплодисменты!..

— Ты здорово сказал про Россию, — серьезно заметил Павел Александрович. — Многие, действительно, чтоб вы знали, били ее, сердечную, бьют, бывало, ее какие-нибудь супостаты, пока она не разозлится, а разозлившись, поднимется во весь рост, покажет мускулы Ильи Муромца и любого, будь ты хоть соловьем-разбойником, — на лопатки! — Он хотел еще что-то сказать, но обернулся и вдруг радостно закричал: — Лейтенант! Товарищ лейтенант!.. Вот это радость!..

Бойцы побросали лопаты в сугроб, встречая лейтенанта Герасимова.

— Товарищ лейтенант!

— Андрей Петрович!..

— Выздоровели?

— Залатали раны?

— Небось, к нам прямо из госпиталя?

В новенькой военной форме с иголочки, худой и бледный, с чисто выбритыми впалыми щеками, веселый лейтенант обнимал каждого бойца и каждому говорил:

— Спасители вы мои!..

Затем он попытался обнять сразу всех, насколько хватало рук. Под дружный смех все закачались и гурьбой повалились в сугроб.

— Как вы нас нашли, товарищ лейтенант?! — подавая руку и помогая лейтенанту подняться, удивился Виктор.

— Вы — не иголка в стогу сена, — в глубоко посаженных глазах Герасимова светился огонек счастья. — И госпиталь нашей же 60-й армии… И я еще до выписки все время надоедал с просьбой отправить меня в полк майора Выходцева…

— Уже подполковника! — заметил Павел Александрович.

— Тем более! — воскликнул лейтенант. — Я доказывал начальству, что здесь осталась моя сорокапятка, память моих погибших подчиненных… Разлучать меня с нею никак нельзя!.. Ну мне и пошли навстречу…

— Значит, вы — наш новый комбат? — обрадовался Осташенков. — Прежний-то выбыл из строя…

— Похоже, что так, Павел Александрович!..

— А коли так, то прежде всего прошу к нашему шалашу, то есть в землянку. … Пока не отогреетесь — не отпустим, чтоб вы знали!.. Только не понимайте это как подхалимаж, поблажки в бою не попросим…

Полк Выходцева, по существу, находился на передовой и постоянно принимал участие в боях, пока еще местного значения. Конечно же, нес потери, поэтому в штабе полка были рады каждому новому человеку, особенно такому, как лейтенант Герасимов, который начал войну под Белостоком и имел за плечами большой боевой опыт. И неслучайно приказом он вновь был назначен командиром батареи, правда, совершенно новой, ибо от прежней осталась только одна пушка, и орудийный расчет тоже другой, хотя и хорошо ему знакомый.

С отступлением немецких войск из-под Сталинграда выравнивались передовые позиции Южного, Юго-Западного и Воронежского фронтов. Предполагалось крупное зимнее наступление. С этой целью намечалось окружить и разгромить основные силы 6-й венгерской армии в районе Острогожска, Алексеевки, Россоши. Было определено наиболее слабое место в обороне противника в районе Кантемировки. Необходимо было быстро освободить от фашистов участок железной дороги Лиски-Кантемировка, без овладения которым нельзя было осуществлять новые наступательные операции.

Руководящий состав 60-й армии всех уровней постоянно находился в расположении своих частей. Прибыл в полк Выходцева и Константин Сергеевич Забродин. Его здесь хорошо уже знали как работника политотдела дивизии. Он ходил по окопам, беседовал с бойцами, интересовался их состоянием духа, настроением перед предстоящими боями.

— Товарищ капитан, сколько же мы будем еще замерзать в окопах? — спрашивали бойцы Константина Сергеевича. — Руки и ноги затекли от безделья!..

— Скоро, скоро будем делать разминку, потерпите, — отвечал им в тон Забродин. — Еще согреемся!..

— Долго генералы наши чухаются…

— Ошибаетесь! Они без дела не сидят, разрабатывают предстоящую операцию…

— Кто?

— Ну как кто?… Командующий нашим Воронежским фронтом генерал Голиков, штаб фронта… Недавно здесь были Жуков и Василевский. Или вы думаете, что на лыжах кататься такие люди сюда приезжали?… Я же говорю: успеем согреться!..

Помимо своих служебных обязанностей, Константин Сергеевич наконец нашел возможность поговорить со своим бывшим учеником Званцовым. Его интересовала жизнь в Нагорном после прихода туда фашистов. Виктор, что знал, рассказывал своему учителю.

— Так Свирид Огрызков, говоришь, старостой подрядился у гитлеровцев? — переспросил капитан у Виктора и сам же объяснил поступок односельчанина. — Иного от этого субъекта ожидать было нечего… Обида затмила разум и совесть: у него отобрали ветряк, лошадей, землю… Конечно, крестьянину всего этого жаль, хоть обижайся на власть, на государственный строй, однако это не должно стать причиной предательства. В любых обстоятельствах Родина остается Родиной и ее нельзя предавать… Скажу тебе по секрету, даже Деникин отказался сотрудничать с фашистами, а уж ему есть за что обижаться на Советский Союз…

Недовольным остался Константин Сергеевич, узнав, что Антонина Владимировна согласилась на предложение того Огрызкова работать в школе.

— Зачем?! — воскликнул он. — Это же явное сотрудничество с оккупантами!..

— А на кого детишек бросить, Константин Сергеевич? — возразил Виктор. — Мы в Нагорном говорили и об этом… Антонина Владимировна будет учить нашу мелюзгу тому, чему учила и нас…

— Кто же ей позволит такую роскошь?

— Она найдет способ… Вы же ее знаете!.. Не волнуйтесь за нее…

— За всех, кто находится под немцем, волноваться приходится, — в голосе капитана прозвучали нотки тревоги. — Жду не дождусь наступления на нашем фронте… Наш командарм Иван Данилович Черняховский говорил, что скоро мы двинемся на запад… Да и ты, — вдруг сменил он тему беседы, — не терзай себя, что… Ну,