Шмуц - Фелиция Берлинер

– Матанализ, – говорит он, узнав ее. – Азой.

И возвращается к своим делам: расстегивает рюкзак, достает стопку книг и – наконец – снимает «борсалино» и аккуратно кладет шляпу на стол.

Других девушек могла бы отпугнуть эта холодность, это «вот как». Но Рейзл достаточно и такой реакции. Она не против, что он на нее не смотрит, что он резок. Это стандартное поведение студента иешивы, показывающее, что он – именно тот, кем должен быть.

– Шалах мунес, – говорит она и кладет на стол подарок – два оменташен и миниатюрную бутылочку вина. Это привлекает его внимание.

– Неплохо, – говорит он с куда большим энтузиазмом. – Вот как!

Он развязывает ленточку и раскрывает обертку. Вино он сразу убирает в рюкзак, а два треугольных печенья со сливовым джемом оставляет на столе. Возвращается к учебнику. Только когда Рейзл собирается уходить, уверенная, что ничего больше не добьется, он говорит:

– Шкоах.

Она кивает в ответ на его благодарность.

– А фрейлехен Пурим, – говорит она, надеясь, что он ответит тем же, пожелает ей счастливого праздника. Почувствовав прилив храбрости, она спрашивает, не ищет ли он пару: – Ты слушаешь шиддихем?

Тут он все-таки отрывает глаза от книги.

– Йа. Шадхен подбирает мне домашнюю девушку. Которая не учится и не работает. Только следит за домом.

Рейзл заливается краской. Эти слова больнее любой пощечины.

Он заметил, как она поморщилась? Он продолжает, чуть мягче, но ненамного:

– Зачем моей калле работать? Я учусь, чтобы ей не надо было.

Она тут же жалеет, что дала ему шалах мунес. Рейзл очень хочется забрать подарок, но уже поздно, он пробормотал благословение и закинул оменташ в рот, несколько крошек сладкого печенья мами падают в его бороду. Он действительно именно тот, кем должен быть. А вот она – нет, и в этом вся проблема; она хочет, чтобы этот парень был тем, кто он есть, и вместе с тем кем-то другим.

Копилка

Сэм терпеть не может большинство студентов, которые, как она говорит, там «только ради бабок».

– Ты не хочешь зарабатывать? – спрашивает Рейзл.

– Чтобы съехать от отца и жить отдельно – да, хочу. Но деньги никогда не будут мной управлять. Такие люди, они же просто большие свинки-копилки, хотят, чтобы их набили деньгами, и все.

– Свинки-копилки?

Сэм смотрит на нее.

– Серьезно? Хочешь сказать, у тебя в детстве не было свинки-копилки?

Рейзл качает головой.

– Свиньи не кошерные, – объясняет она.

– Так копилки и не едят. Так детей учат копить деньги. Она просто в форме свиньи, но внутри пустая, а сверху есть отверстие, как в автомате для монет. Поняла?

Рейзл кивает.

– Ты складываешь туда монетки, а когда копилка наполняется, относишь ее в банк и меняешь на купюры. Если свинка достаточно большая, можно получить несколько десяток или двадцаток. У меня такой большой не было. Короче, я перестала класть деньги в свинку, потому что мама вечно ее грабила, чтобы покупать штучные сиги. Этот банк пожирал мои деньги. Выкуривал.

– Штучные сиги? – спрашивает Рейзл.

– Господи, подруга, тебе и слова без словаря не скажешь.

Рейзл краснеет. Сэм права. С ней Рейзл узнает больше, чем на всех парах вместе. Если только Сэм от нее не отвернется. Если не решит, что ее раздражает все время что-то переводить.

– Это сигареты, которые продаются поштучно, не целой пачкой. Ты курила?

Рейзл бормочет, что курила, и надеется, что Сэм не станет задавать вопросов. Потому что целую сигарету она не выкурила. Шлойми как-то оставил зажженную бумажную трубочку на пепельнице рядом с открытой гемарой на обеденном столе, до того как мами запретила курить в доме, и Рейзл, увидев, что она осталась без присмотра, решила отодвинуть пепельницу с сигаретой подальше от книги. Но как только тонкая палочка оказалась между ее пальцами, она почувствовала себя старше, изысканнее; хотя девушкам нельзя курить, Рейзл зажала сигарету губами и вдохнула через нее. От пламени в горле ее чуть не стошнило – горький, ужасный вкус. Она положила сигарету обратно, на край пепельницы.

Один вдох считается? Для Рейзл – да.

– Ну тогда ты знаешь. Если денег много, покупаешь пачку. Если ты на мели – одну штуку. Минус пятьдесят центов из свинки.

Рейзл представляет банк в форме свиньи. Настоящий банк на улице, розовый, с приплюснутым носом спереди и ушами по бокам, похожими на крылья.

– Я не понимаю, – говорит Сэм. – Ты учишься на бухгалтера, с математикой проблем нет. Ты никогда не прятала деньги в детстве? Не было такого места? – Сэм сжимает большой и указательный пальцы, опуская монетку в воображаемое отверстие.

Жест напоминает Рейзл опускание денег в цдаку[41], только эти деньги идут не на благотворительность, а от свинки к банку. Или от свинки к сигам.

Зачем кому-то класть деньги в свинью, пусть даже в игрушечную? Странно. Хотя, может, не более странно, чем прятать деньги в лифчиках, в ящике с бельем, в носках, в книгах на полке.

Убрать «не»

Следующим утром Рейзл встает в темной и холодной комнате, чтобы произнести утреннюю молитву.

«Благословен Ты, Г-сподь Б-г наш, Царь Вселенной, одевающий нагих, открывающий глаза слепым, освобождающий узников».

Без этих благословений зимний день начаться не может. Это настолько глубокая привычка. Молитва нужна не только а-Шему, но и ей самой. Неважно, что она делала ночью, и неважно, сколько часов в день она будет поглощать порно, а затем скрывать это, – она верит, что а-Шем слышит ее молитвы.

Даже если то, о чем она молится, пока не происходит, Рейзл молится страстно. Она верит, что может прибавить свое рвение к воле а-Шема, сделать их ближе.

Но благословить а-Шема за то, что Он сотворил ее по Своему желанию, – сегодня она не может этого сделать.

А-Шем не мог желать, чтобы она была зависимой от порнографии.

Она никогда раньше не слышала этого слова – «зависимая», – пока его не произнесла доктор Подгорец. Она его загуглила и, как всегда, получила от интернета нужную информацию – и не только. Она узнала о людях, которые хотят чего-то так сильно, что делают больно себе, делают больно другим, даже убивают ради этого. Люди бывают зависимы от денег, азартных игр, одежды, обуви. От домов, машин и сумочек. От наркотиков, алкоголя, еды, сигарет. От того, что иногда бывает полезно, и от того, что всегда вредно. Люди бывают зависимы от настоящего секса, не от видео с сексом, как она. Если верить интернету, люди зависимы от всего на свете. Есть лекарства,