Меркьюри - Эми Джо Бернс

Уэйлон оставил двигатель включенным.

Выскочив из машины, Марли поспешила сквозь метель к знакомому каменному зданию с лестницей сбоку. Быстро забралась по ней и вскоре уже лежала на спине, как снежный ангел, подсунув руки под голову и глядя в небо.

Недолго думая, Уэйлон последовал за ней. Он улегся рядом с Марли, стараясь не задеть ее руки.

– Так это правда?

– Правда.

Марли не понимала, отчего вдруг расплакалась. Это не был страх или стыд. Это скорее шло от безысходного отчаяния. Прежде ей всегда нравилось, что ее жизнь являет для окружающих большую загадку. А теперь Марли и дня не смогла удержать при себе свой секрет, он стал известен всем и каждому.

Уэй протянул к ней руку:

– Можно?

Марли кивнула, и он помог ей сесть. Затем смахнул снег с ее спины и устроился сзади, расставив ноги по бокам от Марли и прижав ее спиной к своей груди. Дыша с ним в такт, девушка устремила взгляд в даль, где небо за кладбищем уже сделалось белым.

«Спокойней, спокойней…»

– Марли, ― Уэйлон уткнулся подбородком ей в плечо, задавая тот же вопрос, что и с самого начала: ― Что ты хочешь?

– Я его оставлю, ― сказала она, особо не задумываясь над этими словами, даже не сознавая, что впервые признает это как факт.

Вплоть до этого момента она не знала, любит она Уэйлона или нет. У нее было такое чувство, будто она падает на него откуда-то с неба, тщетно пытаясь остановиться. Понимая, что все с самого начала пошло не так. Она любила Уэйлона не потому, что он был надежным или внимательным, или сильным. Марли любила его за то, какие вопросы он ей задавал и как слушал от нее ответы ― в точности, как ее мать.

Она могла бы сейчас сделать какие-то громкие заявления. Сказать, к примеру, что в свои восемнадцать собирается сама растить дитя и что вовсе не пытается загнать Уэйлона в брачную ловушку. То есть все то, что когда-то сказала мать Марли тому мужчине, что заделал ей ребенка и исчез. Но сейчас, сидя на заснеженной крыше, Марли была не в силах о чем-то заявлять. Она не могла даже сказать, что будет, а чего не будет делать. Она не видела ничего дальше края этого старого кладбища, где заметало снегом указатель на парковку автокинотеатра.

Некоторое время Уэй молчал, наблюдая проявляющиеся на небе звезды.

– Мне нужно услышать, что ты сам об этом думаешь, ― тихо произнесла Марли.

Уэйлон развернул ее к себе, оказавшись к ней вплотную ― с ясным сияющим взглядом и мокрым от слез лицом.

– Марли, у меня такое чувство, будто бы я в лотерее урвал офигенный куш. Клянусь богом, еще полгода назад я считал, что ты останешься с Бэйлором, потому что он первым к тебе подошел.

– Почему тогда ты сейчас плачешь?

– Потому что я не хочу, чтобы ты думала, будто влипла со мной. Потому что я не хочу, чтобы твоя жизнь сложилась именно так лишь оттого, что мы сделали. Потому что в последний раз, когда я тебя видел, ты мне сказала, что больше не хочешь со мной быть.

– Я никогда не говорила, что не хочу быть с тобой, ― возразила Марли. Она коснулась его щеки в том месте, где еще краснела кожа после драки. ― И я вовсе не чувствую, будто куда-то влипла. Мне просто очень страшно.

Причем страх ей внушал вовсе не Уэйлон и даже не будущий ребенок. Она боялась вновь очутиться в замысловатом лабиринте семейства Джозеф, где на каждом повороте маячил Мик, а в конце каждого тупика ждала Элиза.

– Марли, ― взял он ее за руку, ― хочешь, мы поженимся?

Марли рассмеялась, сочтя его вопрос забавным. Как говаривала ее мать, брак никогда не является решением вопроса.

– А ты?

– Ну разумеется, хочу! ― ответил Уэй, как будто это было совершенно очевидно, как будто они не были знакомы всего каких-то полгода. ― Ты единственный в этом городе человек, который интересовался, чего я хочу, и действительно ко мне прислушивался. Когда я думаю о своем будущем, я представляю лишь тебя. И мне не важно, останусь я стелить здесь крыши или куда-нибудь уеду. Мы можем уехать куда угодно. И заниматься тем, что ты сама захочешь.

– Уэй, ― с укором сказала Марли, ― я не могу выйти за человека, который до сих пор разбирается со своим братом на кулаках.

– Сегодня был последний раз. Обещаю.

Мечтать о таком будущем было приятно. Это успокаивало, как курильщика – медленно тающая сигарета.

– А где мы будем жить? ― спросила Марли. ― И откуда возьмем деньги?

– Я буду работать кровельщиком. А жить мы сможем у тебя или же у меня, пока не сможем позволить себе собственный дом.

– Я не смогу жить под одной крышей с Бэйлором.

Эти слова заставили Уэйлона на мгновение задуматься, как будто он впервые по-настоящему представил себя в роли мужа, а не брата. И вновь его преданность семейству Джозеф треснула прямо посередине.

– Понимаю, ― кивнул он.

У Марли же возник к нему еще вопрос.

– Как думаешь, ты уже готов стать отцом?

Такое им не было надобности обсуждать ― за них это было кому сделать! Они оба были еще совсем молодыми, неискушенными, и, по мнению большинства окружающих, их ждала неудача.

Встав на ноги, Уэйлон поднял за руки Марли и привлек к себе.

– Не важно, готов я или нет. Это ведь уже случилось, верно? И лучше я буду делать то, к чему не готов, нежели тратить свою жизнь в ожидании благоприятных обстоятельств. Вспомни свою мать ― ей крайне нелегко пришлось, пока она тебя растила.

Марли понимала, как он старательно склоняет ее к совместной жизни. Сколько смысла он вкладывал в каждое слово! В этом был особенный конек Уэйлона ― рисовать прекрасные картины. Превращать благое будущее в осязаемую реальность, в нечто такое, что Марли могла бы пощупать. Уэйлон как-то обмолвился, что Бэйлору по душе большой риск при работе на крыше. Но теперь Марли понимала, что Уэйлон закусил свою наживку. Он уже распробовал, каково это ― забрать то, что у кого-то есть, и сделать это лучше. Если Уэйлон станет пускать в ход свои мечтательные глаза и искреннее красноречие с потенциальными заказчиками, то можно не сомневаться: все население к северу от реки Монангахила захочет иметь сделанную Джозефами кровлю.