Любовь по обмену - Елена Сокол

– Привет, все прекрасно.

– Меня зовут Вика. – Она кокетливо поводит плечом, изображая смущение.

– Я – Джастин, очень приятно.

Их контакт глазами слишком затягивается.

– Ого, – шепчет Машка, подлетая ко мне сбоку.

– Угу, – соглашаюсь я.

Мне уже ясно видится, как змеюка вонзает острые зубы и умерщвляет свою жертву, впрыскивая под кожу сильнейший токсин. Не отпускает, удерживает, прикусывает снова и снова.

– Он… интересный, – качая головой, выдает Сурикова.

– А? Кто? – спрашиваю я, с трудом оторвав взгляд от Джастина, окруженного толпой страждущих пообщаться.

– Кто-кто? Твой новый жилец.

– Я одного только понять не могу, – вклинивается Никита Медведев, который уже успел поздороваться с новичком и отошел подальше, чтобы не мешать остальным, – почему в параллельной группе три тренажера, а нам только одного выделили?

– Это иностранный студент, болван, а не тренажер, – злюсь я.

И пусть он имеет в виду английский, на ум мне сразу приходит вчерашнее приключение американца. Хорошо на нем потренировались, на губе вон до сих пор след виден.

– Да я ж по-доброму, – смеется Никита, бросая сумку на стол.

Прислушиваюсь к разговору.

– Тебе у нас понравится, – уверяет Вика, строя глазки Джастину. – Вот увидишь. Здесь нет феминисток, харасмента и прочих вещей, к которым вы привыкли. Здесь можно свободно ухаживать за девушками, подавать им руку, чтобы помочь выйти из машины, оказывать знаки внимания и…

– Ты правда думаешь, это первое, что нужно знать иностранцу, который приезжает в Россию? – насмешливо спрашивает ее Дима, переходя на русский.

Вика продолжает натужно улыбаться – этим ее не смутить. Даже бровью не повела. Смотрит на Джастина как ни в чем не бывало:

– Мы все тебе поможем с учебой. Обращайся. Я вот могу заниматься с тобой русским языком после учебы.

«Языком она может. Ну, это не новость», – думаю я, сжимая зубы.

– Давай мы сами как-нибудь разберемся, ладно? – настойчиво отодвигает ее Дима. – Парню нужно освоиться. – Переходит на английский: – Пойдем, подыщем тебе местечко, Джастин.

Тот радостно кивает и следует за ним.

– А через две недели у нас выезд на природу всей группой! – не унимается Вика. Видимо, ей нравится орать им в спину. – Специальное мероприятие для иностранных и наших студентов под названием «Межкультурный диалог». – Растерянно оборачивается к подружкам: – Девочки, кто знает, как перевести на английский «Молодежный форум»?

– Давай потом? – устало выдыхает Дима, оборачиваясь к ней.

Вика злобно прищуривается. Не привыкла, чтобы ее отшивали, тем более прилюдно. Поправляет светлые локоны, садится на свое место и разворачивается так, чтобы видеть новенького.

– Здесь тебе будет удобно, – говорит Калинин, указывая иностранцу на парту в конце возле стены.

– А Зоя? – оглядывается американец и, увидев меня, машет рукой, подзывая.

Надо же, вспомнил обо мне…

– Вспомнил про свои костыли, – ворчит Вика, – теперь, пока русский не выучит, от Зойки не отстанет.

У меня внутри все обрывается. Так и есть, я просто помощница, без которой Джастину ни учителя понять, ни обед в столовке купить не получится. Только почему вдруг так обидно это осознавать?

– Так мы и поможем ему, – упирая подбородок в раскрытые ладони, усмехается Диана, – позанимаемся…

Смотрю на них и качаю головой. Курицы.

Вика улыбается, заметив мой взгляд:

– Поможем ему провести эти полгода весело и с пользой, чтоб не заскучал там, у Градовой в гостях.

– Ты бы прикусила уже свой язык, Старыгина, – вмешивается Никита, поворачиваясь к ней. – Вон и твои костыли уже прибыли, – кивает на дверь, в которую заходят Игорь, ее бывший, с приятелем. Макс Данилов – обладатель шикарной кучерявой шевелюры, по кличке Лысый.

– Привет, – сухо здоровается Вика и тут же напускает на себя скучающий, отстраненный вид.

Между этими двумя еще не все решено. До сих пор друг на друга зуб точат.

– Привет, Зой, – игнорируя бывшую, бросает мне Игорь и следует к своему месту. Останавливается. – Опа. А это у нас кто?

Удивленно вскидывает брови, глядя на американца, окруженного толпой ребят, пробующих себя в английском.

– А это у нас Джастин, иностранный студент.

– Круто, – говорит он, и они с Максом идут знакомиться с новеньким.

Неторопливо плетусь к своему месту, наблюдая за ними. Мой подопечный выглядит довольным, улыбается, ему, похоже, нравится, что все присутствующие здесь его понимают. Подхожу ближе, останавливаюсь и нерешительно топчусь на месте, слушая, как Дима обещает американцу провести завтра экскурсию по городу.

– Всем добрый день! – раздается мужской голос.

В кабинет вошел Станислав Вячеславович – наш преподаватель грамматики перевода.

Все тут же дружно подрываются и начинают занимать свои места. С облегчением замечаю, что рядом с Джастином стул пустует. Сажусь и чувствую, как он смотрит на меня, чего-то ожидая.

Достаю из сумки тетрадки, ручки, кладу на стол. Шум постепенно стихает. Поднимаю глаза и вижу, что Вика сидит вполоборота и смотрит на нас, но, заметив мой взгляд, неохотно отворачивается.

– Ну, что? Как ты? – спрашиваю шепотом у Джастина. Он смотрит пристально, будто в душу заглядывает. Между нами всего несколько десятков сантиметров, поэтому я непроизвольно съеживаюсь. Сердце начинает грохотать от волнения.

– Русские… доброжелательны, – выдает он, наклонившись к моему уху.

Я перестаю дышать, а он как ни в чем не бывало сканирует взглядом аудиторию.

Все сидящие вокруг пялятся на него, как стадо баранов, и даже Маша с Димой, сидящие теперь перед нами, устроились вполоборота, чтобы было удобней смотреть на Джастина.

– О, я смотрю, у нас новенький, – замечает Станислав Вячеславович, складывая руки в замок.

– Да, – произношу еле слышно, – это Дж… Джастин. Прошу любить… – «Любить. Любить. Любить», – стучит в висках. Прочищаю горло: – И жаловать…

Джастин

Старался быть сильным и не паниковать. Днем, на занятиях, и после, когда мы с Зоей получали мои новые учебники и тащили их домой, и за ужином, когда меня по третьему разу спрашивали, нравится ли мне здесь.

Нравится? Да. Да так нравится, что с утра хочется петь, а к вечеру застрелиться.

Меня пугает буквально все, но я, конечно, никогда открыто в этом не признаюсь. Пугают их дома, улицы, люди, обычаи. С ума сводит их язык, который кажется просто изощренной пыткой – в нем все сложное, начиная от букв и заканчивая произношением слов. Любых. Потому что все они, кажется, созданы именно для того, чтобы вывернуть или завязать узлом мой язык.

Лежу в темноте на своей кровати – большой, здоровый парень, которому хочется выть от безысходности и усталости. Меня будто тихоокеанская волна пришибла со всей дури. Хочется встать, послать их всех