Кризис чужого возраста - Маша Трауб

нас с братом в сложные моменты. Мы точно вспоминали одного и того же человека? Я знала, что мама не была такой. Во всяком случае, с нами – никогда. Неужели человек может настолько по-разному себя вести дома и на работе, со своими детьми и с чужими? Я готова была поклясться, что мама не была такой доброй и понимающей. В ней не было безусловной любви к детям или эмпатии. Талантливые дети, да, были ей интересны. Но проблемные, сложные точно нет. Возиться с ними она считала потерей своего времени. Иногда мама могла быть необъяснимо жесткой. Например, раздражалась, если соседский ребенок громко плакал – у того резались зубки. Мама шла к соседке и строго выговаривала ей – перепуганной, уставшей молодой девушке, как она должна воспитывать ребенка, чтобы тот не мешал соседям. Однажды, я это прекрасно помню, мы были на детской площадке. Мальчик упал с горки. Он плакал и держался за ногу. К нему подбежали все взрослые, которые в тот момент находились на площадке, кроме моей мамы.

– Они сами разберутся. – Мама дернула меня за руку, заставляя уйти. Ей не было жалко ребенка, она не спешила на помощь.

Когда я однажды потратила деньги, выданные на булочную, на мороженое – купила для всех, и для себя, и для брата, и для мамы, – она оставила меня на месяц без ужинов. Спасибо Игорю, который тайно приносил мне еду. Я не понимала, что такого ужасного сделала. Мороженое привозили редко, и я забыла про батон хлеба. Мне так захотелось именно мороженого. Но я же не только для себя купила, я всех хотела порадовать. Мама моего порыва не оценила. Мороженое она выбросила в мусорное ведро. Для меня, маленькой, это было страшнее, чем наказание. Я не понимала, как можно выбросить мороженое?

Нас мама держала в ежовых рукавицах. Домашняя работа должна быть выполнена, даже если мы находимся в глубоком обмороке или лежим с температурой под сорок. Домой возвращаться даже в старшей школе – не позднее десяти вечера. Если возникали школьные проблемы, мама всегда обвиняла нас. Она защищала школу, но не нас, своих детей.

Когда меня поймала завуч с сигаретой в туалете, мама не разговаривала со мной две недели. Игнорировала. Я кричала, убеждала, что сигарету мне в последний момент всучила Вика, но мама не верила, хотя все в школе знали, что моя одноклассница давно курит, пьет и сидит по вечерам в местном баре. Мама мне не поверила. Раз именно меня застукали с сигаретой, значит, я и виновата. Она даже не пыталась разобраться, выслушать.

Когда Игорь в девятом классе купил одну розу Ленке Чайкиной, в которую был до смерти влюблен, мама с ним месяц не разговаривала. Матери он розы не дарил, а ради какой-то профурсетки разорился. Бедная девочка не понимала, что такого натворила, когда вдруг съехала на четверки. Она шла на красный аттестат. Оказалось, мама поговорила с Натальей Ивановной, описав Ленку как соблазнительницу, плохо влияющую на Игоря, а та поговорила с учителями – девочка не достойна золотой медали.

Интересно, мама понимала, что сломала жизнь ни в чем не повинной Лене Чайкиной? Девочке, которая училась на «отлично», собиралась поступать в вуз и вдруг еле окончила школу с тройками в аттестате. Она все же поступила в институт, стала технологом пищевого производства, пищевиком, как это называлось, и вернулась в родной город. Работала в школьной столовой. Из умницы и красавицы превратилась в озлобленную бабу. Еда всегда была пересолена или недоварена. Лена ненавидела свою жизнь, работу и всех людей вокруг. И самое страшное – она так и не узнала, что причина ее неудавшейся судьбы – та роза от Игоря и вмешательство моей матери.

Когда маме показалось, что я влюбилась в Лешу Ермолина, она добилась его отчисления из школы. Мама решила, что мои чувства помешают учебе. Побочный эффект ее не волновал. Я действительно влюбилась и плакала несколько месяцев. Леша вроде как окончил школу в Новосибирске, а потом будто сгинул. Никто не знал, где он и что с ним. Я пыталась узнать. Мне хотелось объяснить, что это не я, а моя мать во всем виновата. Игорь говорил, что Леша наверняка уже в тюрьме. Возможно, так оно и было.

Я знаю точно – мама умела ломать жизни, а не становиться подспорьем.

На поминках стало только хуже. Ученики, коллеги снова и снова рассказывали нам с братом о другом человеке, которого мы совсем не знали. О благородных поступках, всегда правильных решениях. Мы с Игорем переглядывались, потом вышли во двор.

– Я больше не могу это слушать, – призналась я.

– Да, я тоже. Поехали домой, – ответил брат.

Мы сбежали с поминок собственной матери. Представляю, какое выражение лица у нее было бы, если бы она об этом узнала.

– Она любила своих учеников больше, чем нас? – спросила я.

– Получается, так, – пожал плечами брат.

– Разве она была доброй и понимающей?

– Ага. Только не с нами.

– Ты нашла отца? – вдруг спросил Игорь.

– Нет, не получается. Может, он и правда сменил фамилию?

Мы сидели в маминой квартире и пили кофе.

– Надо здесь все разобрать, наверное. Не знаю, что и как делают в подобных случаях, – заметил брат.

– Я тоже не знаю. Наверное, вещи в церковь надо отнести, – ответила я. – Ты что-то возьмешь себе?

– Только свои книги. Больше ничего не хочу. У меня к тебе просьба: можешь взять это на себя? В смысле – разбор вещей? Мне как-то неловко копаться в маминых вещах, – попросил Игорь.

– Да, конечно, только не сейчас. Пока на это нет моральных сил, да и на работу надо вернуться. Мне дали только три дня. Летом вернусь и все сделаю, – ответила я. – Или тебе срочно деньги нужны?

Мы, не сговариваясь, не обсуждая, думали об одном – продать эту квартиру. Нам не нужны были воспоминания детства, мы не собирались сюда возвращаться. Никогда.

– Нет никакой срочности. Делай как тебе удобнее, – ответил брат.

Замотавшись с работой, я забыла про все – и про поиски отца, и про разбор вещей в квартире. Поливая цветы в классе, вдруг вспомнила о цветах в маминой квартире – наверняка они уже давно засохли. Мне стало стыдно, как это бывало в детстве. Я обещала полить цветы и забыла. Мама меня не ругала, но смотрела так, будто я совершила нечто ужасное – чуть ли не ребенка голодом заморила. Как только закончились экзамены, я взяла билет на самолет.

Каждый раз, возвращаясь домой, я