Кризис чужого возраста - Маша Трауб

– А вот мне ничего не ясно, – призналась я. – Что теперь делать?

– Найти нашего отца, – ответил брат.

– А если он давно умер или еще что-то? У него была другая семья. Значит, они наследники, а не мы. Ты хочешь пойти в суд? Мама хранила все чеки, если что. От квартплаты до покупки дивана. Значит, она предполагала, что наш отец может подать в суд и придется доказывать, что именно она платила по счетам. Если они развелись без проблем, зачем ей было хранить все чеки? Тут целая стопка! Но если у отца есть дети в другом законном браке, то все придется делить не надвое, а я не знаю на сколько. Что мне делать? Я не хочу в это ввязываться. Будто мы стервятники, накинувшиеся на три квадратных метра, – сказала я.

– Не хочешь, не ввязывайся, – ответил Игорь.

– Но это же наша квартира! Мы в ней выросли! – я не знала, как донести свою мысль. – Почему отец не переписал квартиру на маму или на нас, когда разводился? Почему мама этого не потребовала? Почему они ее не разделили, в конце концов? Получается, я живу в чужой квартире.

– Да, это странно. Может, проверишь тот адрес, раз ты уже там? – предложил Игорь.

– Хорошо, съезжу.

Я до последнего откладывала поездку. Тетя Эля согласилась забрать рукоделие мамы. Ткани обещала передать в хорошие руки. Оставшиеся в живых цветы перенесли в подъезд и поставили горшки на почтовые ящики. Гирлянду я тоже отдала тете Эле. Она ее провела в подъезде и всем объясняла, что это очень нужно для цветов. Я разобрала мамину библиотеку. Часть книг вынесла в подъезд и выложила на стол, куда обычно складывали рекламу и бесплатные газеты, – для желающих их забрать.

Наверное, стоило тогда поехать в Новосибирск и найти отца, но я не смогла. Не нашла в себе сил. Разобрала документы, вещи, все отмыла. Квартира была готова под съем, но не для продажи. Да и сдавать я ее не могла: невозможно было даже представить, что в наш дом заедут посторонние люди, станут переставлять мебель, повесят в шкафах свои вещи.

– Игорь, прости. Если хочешь, ищи отца сам. И сдавать квартиру я не могу, – призналась я брату.

– Хорошо, понимаю тебя, – ответил он.

Прошло, кажется, полгода. Мне позвонил Игорь.

– Привет. Я в Новосибирске. Дашь тот адрес, который ты нашла? – сказал он.

– Как в Новосибирске? Почему мне не сказал? – удивилась я.

– Я по делам. На конференцию приехал. Но есть свободное время. Проверю адрес, – ответил Игорь.

– Позвони мне сразу же, как только что-то узнаешь, – попросила я и продиктовала адрес.

Весь день я думала только об этом и без конца смотрела в телефон – но брат не звонил, не писал. Наконец ответил.

– Что случилось? Ты доехал до квартиры? И что там? С отцом виделся? Разговаривал? – У меня накопился миллион вопросов.

– Отец умер. Давно, – ответил Игорь. Голос звучал странно.

– Ладно, понятно. – Я не знала, что сказать. – И что теперь делать с квартирой?

– По закону она принадлежит его вдове и нам, – сказал Игорь.

– Хорошо. Значит, детей у него больше не было? – уточнила я.

– Нет, не было, – подтвердил брат.

– Почему у тебя такой странный голос?

– Понимаешь, отец умер через два года после развода с мамой, – выдохнул Игорь.

– Не понимаю, как такое может быть? То есть мама нас обманывала все это время? Она же говорила, что отец нас бросил, живет в Новосибирске, у него новая семья и все прекрасно. – Я пыталась собраться с мыслями, но выходило не очень.

– Да, он уехал в Новосибирск и женился. А через два года умер, – подтвердил брат.

– Отчего? Он же был еще молодым. Несчастный случай? Авария? – не понимала я.

– Рак. Онкология.

– О господи ты боже мой! – ахнула я. – Но почему мама нам ничего не сказала?

– Мы были детьми. Наверное, поэтому, – предположил брат.

– А потом? Когда мы выросли? Почему тогда не сказала? Я ведь думала, что отец жив.

– Да, я тоже так думал.

– Подожди, я опять ничего не понимаю. Если отец давно умер, а квартира записана на него, почему его вдова не стала претендовать на имущество? – Кажется, у меня опять подскочило давление, как было всегда, когда я нервничала. Меня бросило в жар, закружилась голова. Таблетница лежала в сумке, а сумка в коридоре. И тогда я пожалела, что живу одна – некому даже таблетку принести.

– Потому что оказалась порядочной женщиной. И такое случается. Она не могла оставить двоих детей без крыши над головой, – ответил Игорь.

– А потом?

– Она сказала, что ей не нужна эта квартира. И что подпишет любые бумаги, – тихо ответил Игорь. Брат говорил так, будто ему было больно.

– И что нам делать? Надо обратиться к адвокату, наверное?

– Наверное, – ответил Игорь. – Я завтра рано утром вылетаю. Не успею ничего сделать.

Я знала, что Игорь не хочет брать это на себя. И прекрасно его понимала. Мы могли выглядеть стервятниками.

– Давай отложим до лета. Я на каникулах собиралась туда ехать, надо памятник на могилу поставить, – предложила я.

– Да, хорошо, – согласился Игорь.

Потом я погрузилась в работу и, откровенно говоря, не вспоминала о разговоре с братом. Или не хотела вспоминать. Лишь когда летела в самолете в Новосибирск, снова задумалась о том, что история звучит странно. Если новая жена отца была порядочным человеком, почему он никогда не виделся с нами, с детьми? Тут я себя оборвала. Наверное, потому что был болен. А не звонил и не присылал подарки, потому что умер. Получалось так. Но у меня в голове все равно не все складывалось. Если он болел, допустим, лежал в больнице, почему мама не разрешила нам с ним повидаться? Хотя бы на прощание? Ладно я – была маленькой. Но брат уже был достаточно взрослым, чтобы осознать болезнь отца. И почему нельзя было рассказать нам, что отец давно умер? Вот этого я не понимала.

Адрес той женщины, второй жены отца, я сохранила. И прямо из аэропорта поехала к ней. Хотела ее увидеть. Марина – так она представилась моему брату. Я еще тогда подумала, что наверняка она сильно моложе отца. Но, с другой стороны, это учителя и врачи с раннего возраста представляются по имени-отчеству, а другим не обязательно.

Конечно, стоило сначала позвонить и предупредить – Игорь дал мне телефон, но я не знала, что сказать, как представиться и объяснить, зачем мне нужна встреча. Проговаривала про себя варианты, но все звучало банально и пошло. Я