Пусть она вернется - Синтия Кафка

Когда концерт заканчивается, певцы исполняют отрывок, который заставляет дрожать мое сердце, как будто во мне запускают фейерверки. Горло перехватывает, слезы подступают к глазам. Я ощущаю всю полноту жизни, будто мгновение застыло вне времени, миг чистого восторга.

Когда начинаются овации, мы тоже вскакиваем со своих мест, и встретившись с Тимом глазами, я понимаю, что он ощущает то же, что и я.

А потом мы выходим на площадь перед храмом и показываем выходящим зрителям портрет. Быстро образуется пробка, каждый хочет вставить словечко, вспоминая соседа, кузена, брата. Возникают самые разные предположения и ложные следы наверняка тоже, но тут к нам из любопытства подходит самый первый певец. Он смотрит на фото и наклоняет голову в знак согласия.

– Я уже видел эту женщину, – заявляет он уверенно, и кровь кипит у меня в жилах.

– Давно?

– Несколько лет назад, шесть или семь, а может, и больше, – говорит он. – На гастролях ощущение времени теряется, зато люди, к счастью, запоминаются. Это было после одного из концертов, мы пошли выпить по стаканчику с кузеном Лизандрю, одного из членов нашей группы, и она пришла с ним. Это был очень уютный вечер, мы пели на террасе, поэтому мне запомнилось ее лицо, осталось в памяти.

– Вы очень на нее похожи, – добавляет он.

– А вы помните, как ее звали? Или какую-то деталь, хоть что-то?

Певец сосредоточивается, но качает головой, так ничего и не вспомнив.

– Нет, к сожалению. Наверное, Лизандрю мог бы знать или спросить у кузена. Его сегодня не будет, у него только что родила жена, но я могу отправить ему сообщение, а потом связаться с вами.

Я протягиваю ему объявление и обнаруживаю, что мои руки дрожат. Чувствую всем существом, что мы приблизились к чему-то важному, и, хотя я раньше боялась, что этот момент не наступит, осознание того, что я в двух шагах от цели, вызывает у меня колоссальный испуг.

Мы благодарим музыканта от всей души и уже собираемся уйти, когда Тимоте вдруг оборачивается.

– И последнее, – спрашивает он. – Вы помните, в каком городе состоялся тот концерт?

– В церкви Санта-Джулия, в Нонце.

Нонца, деревушка на полуострове Кап-Корс[9].

3 июня 2013 года

Я пьяна от танцев, пива и свободы.

Сегодня вечером я сошла с протоптанного пути и шагнула в реальный мир, и, вопреки всем моим ожиданиям, мне это понравилось.

Лина мечтала побывать на концерте корсиканской песни в церкви Санта-Джулия.

Она так хотела туда попасть, что я просто не смогла отказать ей в этом, и мы отправились туда вместе.

Я ведь больше всего люблю тишину, поэтому была удивлена собственной реакции – я вздрогнула, услышав первые звуки, раздавшиеся под сводами храма.

Закрыв глаза, отдалась воле мощных голосов, проникавших в каждую клеточку моего тела, моей кожи, в каждую частичку души.

Я ощутила музыку всем своим существом, сильнее, чем когда-либо.

Это было похоже на некий транс.

По окончании концерта зрители присоединились к музыкантам на террасе кафе в башне.

Мы с Линой тоже оказались среди них, и в ее присутствии я осмелилась вести себя как другие.

Тем временем зрители и певцы устроили импровизированный концерт, и я пела вместе со всеми.

Я пела, танцевала, ловила общий ритм, пока не закружилась голова.

Поймала на себе взгляд Огюстена, мягкий, доброжелательный, в нем даже читалось желание. Я почувствовала где-то в животе давно забытое ощущение трепета, мой разум успокоился. Настолько, что я заметила исчезновение Лины только тогда, когда хозяин кафе погасил гирлянды на террасе и сообщил, что пора уходить.

Лежа в постели с открытыми окнами и глядя на море, в котором отражалась луна, я прокручивала в голове снова и снова воспоминания об этом прекрасном вечере.

Я хочу жить еще более ярко.

Возможно ли, чтобы я тоже имела право на счастье?

Неужели я могу общаться с другими, и это будет безопасно?

И если это так, вдруг я смогу однажды вернуться в семью?

Я грежу наяву.

15

«Столкновение с реальностью требует мужества. Принятие – доброжелательности к миру». Определенно, мой оракул стелет соломку именно туда, куда надо. Это похоже на рекламу в социальных сетях, которая вдруг попадается на глаза, стоило вам лишь подумать о чем-нибудь необходимом пару минут назад.

Вчера мы завершили важнейший этап нашего расследования, и, хотя я не хочу накалять обстановку, меня гложет предчувствие, что это последнее открытие может привести нас в некое место. Мне не терпится добраться до Нонцы, но прежде мы должны проехать через Лури.

На самом деле эта выставка, которая и привела нас на Корсику, как раз будет открыта сегодня после полудня. За несколько часов до нашего посещения выставки я уже не чувствую уверенности в том, что все еще хочу увидеть этот портрет живьем: похоже, я хочу смотреть на волны и не уезжать, пока они не прекратят свое движение туда-сюда. В животе такая тяжесть, как будто я проглотила кусок бетона.

Утро тянется бесконечно. Тим, похоже, тоже встал не с той ноги и кидается на малейший звук, который издает его телефон. Может, это Синди пытается его вернуть? Новая победа? После невесть какого по счету смс мой друг дает сигнал к отъезду.

Я сажусь в машину, как будто она повезет меня на гильотину.

Система навигации показывает, что Лури находится в двадцати километрах пути от нас. Хотя опыт путешествий по Корсике показывает, что количество километров здесь порой ничего не значит и время лучше увеличить с учетом состояния дорог и местного движения – коров, коз, диких свиней, которые беззаботно бродят туда-сюда по битуму.

Мой обычно веселый друг всю дорогу не разжимает зубы. Он так нервно ведет машину, что я на каждом повороте жму на воображаемый тормоз. Мы далеки от той расслабленной обстановки, к которой он уже успел меня приучить.

– Расслабься, Тим. Мы же на Формуле-1. Ты куда-то опаздываешь?

– А у тебя прямо дзен, – отвечает он, игнорируя мой вопрос. Я стараюсь не реагировать.

– Я проверяю свою уверенность в себе.

– И