Охотник - Л. Дж. Шэн

Восьмая

Хантер

Песня настроения: «Under the Pressure»[20] в исполнении The War on Drugs.

Кончил ли я оттого, что мой отец наблюдал, как я кружу Сейлор на танцполе, нашептывая ей на ухо всякие нежности и уткнувшись носом в ее волосы?

Нет, не кончил.

Был ли я близок к этому?

… врать не стану, яйца и впрямь покалывало.

Сейлор была на удивление покладистой для девушки, обладавшей манерами и тактичностью бешеной капибары (а это, по сути, огромная крыса – проверьте. Весьма противный вариант на роль питомца).

Возможно, она вымоталась во время эмоционального срыва. Как, например, дети, которые засыпают на пике истерики. Черт его знает, но, когда я пытался вытащить ее на танцпол, у нее был такой вид, будто она готова покончить с собой.

Впрочем, нельзя сказать, что у меня было много вариантов в вопросе выбора друзей.

Па с Киллианом забыли о моем существовании, мама была поганой собеседницей, а Эшлинг свинтила со своими новыми подружками, чтобы сколотить гребаную девичью группу или что-то в этом роде. Увиваться за женщинами было не судьба. Друзей у меня здесь не было. Разговоров с Воном и Найтом по несколько раз на дню было уже недостаточно.

Я хотел показать отцу, что хорошо обращаюсь со сторожевой собакой, которую он ко мне приставил. А то, что со стороны казалось, будто позже вечером я ей присуну, делало затею еще более привлекательной, потому что он ни за что не сможет спросить у Сейлор, трахаемся мы или нет.

Видишь, па? Не такой уж я безмозглый, как ты думаешь.

Когда мероприятие закончилось и Сейлор обняла и расцеловала подруг на прощание (и почему девчонки вечно так делают? Наверняка они завтра же увидятся снова), я затолкал ее в свой лимузин и принялся листать в телефоне фотографии горячих девчонок, которых трахал. Мне нужно было проветрить голову. А еще опустошить член. Наш недолгий танец нежданно меня возбудил. Она, конечно, не Кэндис Свейнпол[21], но офигенно выглядела в этом платье.

Сейлор сидела на краешке бежевого кожаного кресла, держась от меня как можно дальше и наблюдая, как мерцают огни города, медленно угасая в ночи. Люди бежали по своим домам будто мыши.

– Спасибо, – пронесся между нами ее хриплый голос.

– Ага, – буркнул я, водя пальцем по экрану.

Милостивые Кардашьяны, как же я скучал по Калифорнии! Мне пришлось напомнить себе, что через шесть месяцев все это закончится. Я заставлю отца отдать мне эту крутую квартиру, прослежу, чтобы входная дверь не ударила уходящую Сейлор по ее плоской заднице, и буду трахаться, пока не впаду в кому.

– Ты не спросишь, за что? – подначивала она своим тоном всезнайки.

Черт. Даже когда она хорошо выглядела (она в самом деле хорошо выглядела в этом платье и с убранными наверх волосами), ей обязательно нужно было все испортить, просто будучи… самой собой.

Я неохотно оторвал взгляд от телефона.

– Виноват. За что?

– За то, что справился с ситуацией, когда я распсиховалась… – Она замолчала и бросила хмурый взгляд на мою руку.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, почему она снова разозлилась. На экране моего телефона застыло сексуальное селфи Элис, на котором она сжимала груди руками и подмигивала в камеру, зажав во рту вишенку и стоя в одном только бикини с подсолнухами.

– Кто это? – спросила Сейлор.

Я не любил болтать о своих делах и никогда не рассказывал посторонним, кого я трахал, сколько раз, где и когда. Говорить об этом казалось вульгарным, особенно с Сейлор, которая, наверное, была не порочнее пунша на вечерних танцах в детском саду.

– Девчонка, с которой я учился в школе.

– Мило, – ответила она тоном, каким девушки произносили это слово, когда все было отнюдь не мило.

Она снова отвернулась к окну. А я продолжил воображать, как трахаю Элис между сисек.

Когда мы приехали домой, Сейлор умчалась прямиком в свою комнату и раздраженно захлопнула за собой дверь. Пока шел к себе, я услышал, как она повторяла «глупая, глупая, глупая», стуча головой о стену. Видимо, ей было стыдно за сегодняшний эмоциональный срыв.

Я закрыл дверь спальни и отправил Элис сообщение.

Хантер:

Пришли обнаженку.

Следом отправил гифку с собакой, трахающей подушку. Ухаживания в двадцать первом веке – то еще дерьмо.

Но вместо того чтобы разозлиться, или расстроиться, или в целом быть проблемой – кхе, Сейлор, кхе – Элис прислала мне в ответ фотографию своего тела по шею, распростертого на кровати в одних розовых стрингах. Я достал достоинство из узких брюк. С тех пор, как я танцевал с Сейлор, возбуждение толком не отпускало.

Хантер:

А теперь видео, как ты себя трогаешь.

Элис:

Уверен? Слышала, папочка тебя изолировал.

Хантер:

Я не нарушаю правила. Только немножко их нагибаю;)

Элис:

ЛОЛ извращенец. Говорят, ты с кем-то съехался. С девушкой…

Хантер:

Это не то, что ты думаешь.

Элис:

Я вообще ничего не думаю.

Что правда, то правда, детка.

Той ночью я дважды дрочил под развратные видео Элис. А когда проснулся, Сейлор уже ушла.

В воскресенье Кэррот Топ не удосужилась вернуться домой. Мне, конечно, было наплевать, но иметь огромную квартиру в своем полном распоряжении без возможности извлечь из этого пользу – это какое-то издевательство. В здании дежурили так называемые охранники/частные детективы моего отца, а раз уже половине гребаного мира было известно о том, что я живу с Сейлор, я сделал вывод, что и персонал об этом тоже трепался.

Я коротал время, изучая статистику и прочие невыносимые предметы, связанные с управлением бизнесом. Вечерние занятия я почти не посещал, потому что всю прошлую неделю каждый день проводил в офисе: бегал за кофе, отвечал на вопросы об истории компании, которые то и дело задавали мне отец и брат, и в целом был официально признанной офисной сучкой.

Когда Сейлор не заявилась даже к обеду, я отправился в тренажерный зал, чтобы выпустить пар. Вчера на благотворительном вечере мама, во время очередной попытки завязать разговор, предложила мне снова заняться игрой в поло. Я предложил ей не лезть не в свое дело. Я не хотел заниматься спортом. Я вообще ничем не хотел заниматься.

В этом и заключалась проблема. У меня вообще не было амбиций ни в чем, что не связано с сексом и вечеринками. Я