Охотник - Л. Дж. Шэн

Около полуночи я услышал, как открылась дверь в квартиру. Я сидел в своей комнате, оставив дверь приоткрытой и читая какой-то дурацкий учебник. К моему удивлению, я был так уязвлен, что не стал спрашивать у Кэррот Топ, где она была. Я слышал, как она шаркает на кухне, наливает себе стакан воды и роется в холодильнике. Она приготовила что-то поесть. Готовить она и правда умела. Я почувствовал запах свежего хлеба, арахисовой пасты, «Нутеллы» и жареных орехов. Она общалась с семьей по фейстайму или говорила с ними по громкой связи. Ее брат и отец спорили о том, кто поведет ее завтра на обед, поскольку они будут в разных концах города. Я возненавидел ее неожиданно практичную семью.

Через десять минут она выключила свет, закрыла дверь в спальню, да еще и заперла ее на всякий случай.

СКХ:

Незачем запирать дверь. Я не собираюсь к тебе прокрадываться.

СКХ:

?

СКХ:

Опять играешь со мной в молчанку, чтобы наказать ни за что?

СКХ:

Иди ты к черту, КТ.

Стояло серое утро понедельника, которое принесло с собой желание броситься под колеса автобуса.

Я начал рабочий день с того, что помог главному бухгалтеру просмотреть квартальные отчеты. Проведя целых четыре часа в темнице с экселевскими таблицами и мужчинами средних лет, от которых пахло грязным нижним бельем, кофе и диабетом, я пообедал, рассматривая небольшую офисную кухню и наслаждаясь раздававшимися на фоне криками моего отца. Он ругался на подчиненных по поводу нефтеперерабатывающего завода, который, судя по всему, оказался закрыт из-за небольшого взрыва. Закончив, я пошел в отдел контроля, чтобы помочь с заполнением документов. Вот такая крутая у меня была жизнь.

Я выбросил пустую миску из-под поке в мусорное ведро, вышел в коридор и ни с того ни с сего решил спуститься по пожарной лестнице, а не на лифте. В обеденное время в них ездило полно народа, и, как оказалось, сотрудникам «Королевских трубопроводов» было на меня наплевать. Судя по всему, они знали, что я ленивый говнюк, и были не в восторге от того, что я буду управлять компанией на пару с братцем-тираном, когда па уйдет на пенсию.

Я спускался, перепрыгивая через две ступеньки, пока не услышал голос, донесшийся до меня с площадки двумя этажами ниже. Было очевидно, что человек говорил шепотом, но эхо все равно донесло его слова.

– … вообще все равно. При условии, что все будет сделано. Главное – осторожность. Позвоню на следующей неделе с другого одноразового телефона. Мне не звони, ясно? Это слишком рискованно. Мне и сегодня не стоило отвечать на твой звонок, – закипал голос.

Силли.

Я не любил подслушивать. Вовсе не из-за хороших манер (боже упаси), а потому, что мне не было вообще никакого дела до чужой жизни. Силли, хоть и был нормальным чуваком, находился в конце списка интересных мне людей. Похоже, в последнее время старина решил попробовать что-то новенькое. Безобразник. Я ждал, позволяя герою-любовнику закончить звонок.

– Старый хрыч меня не волнует. Он с каждой секундой становится все более самоуверенным. Его младший сын – та еще бестолочь, не поймет, что попал в неприятности, даже если из-за них у него выскочит герпес и отвалится член. Но старший сын опасен. Нужно приглядывать за ним.

Ого!

Повтори-ка нахрен.

Та еще бестолочь? Да это же явно про меня. У нас в семье это почти стало моим официальным фирменным знаком. Опасный старший сын? А это ведь mo orga. Драгоценный Киллиан.

А еще непохоже, что речь шла о бурном, безобидном романе с обожающей анальный секс любовницей.

Я не обижался, хотя знал, что он называл меня скопищем некомпетентности, венерических заболеваний и неудач. Меня больше занимало то, что он задумал. Я прижался спиной к стене, стараясь не выдать себя. Впервые с тех пор, как я узнал, что мой член пригоден не только для того, чтобы рисовать интересные фигуры мочой на снегу, меня заинтересовало что-то, кроме кисок.

– Да, все нормально. Слушай, мне надо возвращаться в офис, пока не начали задавать вопросы. Поговорим на следующей неделе.

Он закончил звонок, тяжело вздохнул и стал подниматься по лестнице. Я проворно принялся спускаться на цыпочках вниз, открыл первую попавшуюся дверь и прошмыгнул внутрь. Прижался к ней спиной и стал слушать, как Сильвестр поднимается на восьмой этаж. Когда путь стал свободен, я открыл дверь и пошел прямиком в кабинет отца.

Добравшись до него, я весь запыхался. Отец с Киллианом (ну еще бы) хохотали над тарелками с салатом. Стучать я не стал. Отчасти мне хотелось ему угодить, но в целом я был рад его позлить.

– Ради всего святого, научись стучать. – Отец отодвинул тарелку с салатом и вытер рот салфеткой. – Чего ты хочешь, ceann beag?

Я дождался, когда тормознутая дверь полностью закроется, успокоил дыхание и только тогда заговорил.

– Во-первых, чтобы ты перестал называть меня так. – Я задумался о том, что сам называл Сейлор КТ, хотя она этого терпеть не могла. – А во-вторых, я подслушал, как Силли говорил с кем-то по телефону. Думаю, речь шла о нас.

– Говори конкретнее, – велел Киллиан, жуя лист салата и курицу на пару из органического бара на первом этаже. Но даже это не лишало ублюдка мужественности.

– Я думаю, он хочет свергнуть нас или что-то в этом роде.

– Нас? – Киллиан вскинул бровь, оценивающе глядя на меня глазами медового цвета.

Сегодня он вознес свой сволочизм на совершенно новый уровень – видимо, все еще злился из-за взрыва на заводе. Но никто ведь не пострадал, так в чем же проблема?

– Тебя. Доволен? – Я сердито стиснул зубы. – Он хочет тебя убрать. Сказал что-то о том, что athair самоуверенный, я глупый, а ты опасный, но он все равно хочет следовать какому-то плану.

– Где это было? – говорил один Киллиан. Отец снова сосредоточил все внимание на своем салате, и я задался вопросом, воспринимает ли он меня всерьез. Я чувствовал, как уши горят от злости.

– На пожарной лестнице.

Киллиан с отцом обменялись взглядами, которые я не смог разобрать. Может, это было бы мне по силам, если бы я виделся с ними чаще двух раз в год.

– Наверное, злится из-за квартальной премии. – Отец, жуя, вытер уголки рта зеленым платком.

Киллиан нахмурился, но не стал возражать по поводу его предположения.

– Возвращайся к своим обязанностям, мальчик. – Отец взмахом руки прогнал меня прочь.