Выжили только влюбленные - Дэйв Уоллис

Из комнаты слева пробивалась дрожащая полоска желтого света. Странный пересказ вестерна возобновился, и Роберт открыл дверь.

В центре комнаты мерцала и чадила единственная масляная лампа, освещая рассевшихся у голых стен детей. На Роберта с неподдельным страхом уставилось несколько пар широко открытых глаз. В углу стоял огромный телевизор со слепым экраном, а за ним темноволосый мальчик, выступающий одновременно оратором и дирижером хора. Рассказчик повернул голову и изучил пришельца взглядом, в котором светился живой ум.

– Короли нам разрешили, – донесся голос из тени. – Они тут все прочесали и сказали, что мы можем остаться. Мы кое-что раздобыли к югу от Уолдон-стрит, и Короли не стали у нас забирать…

Из углов раздалось громкое «тс-с», и в комнате наступила тишина.

– Не б-бойтесь, – покачал головой Роберт. – Еда у меня есть, ваша мне без надобности. Просто услышал, что здесь как будто идет фильм, вот и заглянул посмотреть.

Он вдруг осознал, что заикается куда реже, чем в компании приятелей с Сили-стрит или разговаривая с Кэти, и немедленно споткнулся на первом же слове:

– М-м-м… м-могу я остаться и послушать?

Видимо, его заикание успокоило малышей гораздо больше, чем слова. Они расслабились, и оратор вновь начал свой монолог. Роберт присел на корточки у стены, наблюдая за спектаклем. Через некоторое время рассказчика вновь начали перебивать, затем начался спор – чья очередь выступать следующим.

Их истории были более-менее точным воспроизведением старых телевизионных сериалов, в которые вклинивались отголоски текущих событий: байки о сражениях между местными бандами и о рейдах с прочесыванием местности. Роберт слушал и думал, как после возвращения рассказать об этом Кэти. Ему на ум пришли некоторые приемы, позволяющие избегать свистящих и взрывных согласных в начале слов. Он даже мысленно сочинил пару безопасных для произношения предложений. Кэти заслушается, не отрывая от него глаз и слегка наклонив голову к плечу, а стоящий совсем рядом Роберт будет втягивать ее запах. Как всегда, при мысли о Кэти у него защемило сердце. В этих случаях он обычно отвлекался, занявшись планированием или физическим трудом.

Роберт настолько погрузился в привычные переживания, что не заметил, как общий шум приобрел другую тональность, и заморгал, когда рядом с ним вскочил мальчишка. Споткнулся о ногу Роберта, выпрямился и закричал:

– Мэри спит! Мэри спит!

Другие дети тут же подхватили – Мэри спит, Мэри спит! – и пухлая светленькая девочка с подстриженными подручными средствами волосами, напоминающими моток серпантина, села, оглядываясь и мигая сонными глазами.

– Ничего я не спала, – пробормотала она, со страхом переводя затравленный взгляд с одного лица на другое.

Рассказчик вышел из-за телевизора и встал напротив девочки.

– Мэ-ри спа-ла! Мэ-ри спа-ла! – скандировали дети.

Те, кто стоял ближе, начали тыкать в блондиночку кулачками; кто-то даже махнул ногой. Мэри обхватила себя руками, раскачиваясь под ударами, и тихо, беспомощно заплакала.

– П-п… п-п-прекратите! – скомандовал Роберт, однако ребятишки его уже ни капли не боялись.

– Мэри первая уснула! Теперь она будет мамочкой, будет загонять нас в постель, а мы будем отказываться. Сейчас увидишь, это здоровская игра!

Избиение Мэри стало еще более жестоким, а в воплях зазвучали истерические нотки. В маленькой комнате закрутился против часовой стрелки хоровод топающих мальчиков и прыгающих девочек. Каждый проходящий мимо Мэри либо бил ее, либо щипал, и она съёжилась, подогнув колени и прикрыв голову руками. Ее слабые крики полностью заглушал хор:

– Мэ-ри спа-ла!

Роберт выпрямился, хлопнул в ладоши и приказал:

– А ну стоп!

Все послушно остановились. Воцарилась тишина. Мэри робко подняла взгляд и подавила рыдание. Прошло несколько минут; все молчали, лишь пару раз тихонько всхлипнула Мэри.

– Вы жестокие, злые дети! – сказал Роберт. – Неужели вам не стыдно?

В комнате продолжала висеть тишина, затем ребятишки дружно закричали:

– Да, мы злые, злые, злые!

Они снова умолкли. В комнате с голыми стенами, пропахшей прогоревшим маслом, было сыро, тихо и холодно. Роберту стало ужасно неловко.

– Хватит! – сорвалось у него с языка без всяких заиканий, и он продолжил: – А ну-ка с-с-с… с-с-с… быстро в п-п-пос-с-с… Все наверх, живо! По кроватям, уже поздно!

Дети снова уставились на него, однако совсем не с тем выражением, с каким смотрели, когда он только вошел в дом. Они стояли молча, а потом главный оратор сделал шаг вперед, смахнул с глаз темные прямые волосы и произнес:

– Скажи нам правильно. Скажи нам немедленно ложиться спать.

– Ложитесь с-с-с… – снова запнулся Роберт.

– Нет! – закричали дети. – Не так! Мэри, покажи ему, все равно твоя очередь!

Поднявшись с пола, Мэри шмыгнула носом.

– Ничего хорошего уже не будет… Он все испортил…

Она обернулась к Роберту и заговорила – сперва нерешительно, а затем разразилась недовольной тирадой:

– Тебе надо было сидеть тихонько. Зачем сунул нос не в свое дело? Меня побили, и я пропустила свою очередь! Все из-за тебя! Сперва я уснула. Правда ведь уснула? – обратилась она к детям, и те отозвались:

– Да! Да, Мэри, правда!

Теперь они выглядели странно дружелюбными и, похоже, не совсем уверенными, как следует относиться к Мэри. Она продолжала ругать Роберта, и дети столпились вокруг нее – не то в попытке защитить подружку, не то сами искали защиты.

– Тому, кто засыпает первым, выпадает очередь быть мамой или папой, – объяснила Мэри. – Остальные капризничают, пока не надоест, а потом водящий говорит: «Марш в кровать!», а они начинают канючить, что спать не хотят, и все такое.

Она вспомнила о пропущенной очереди и снова всплакнула. Дети окружили ее и теперь нежно гладили кто по голове, кто по плечику.

– Потом все идем спать. Водящий говорит: «Спокойной ночи, приятных снов» и подтыкает всем одеяла. На следующий день наступает его очередь готовить и работать по дому, и он просит остальных помочь то с одним, то с другим. Может командовать, и все будут подчиняться, потому что его очередь быть мамой, понимаешь? Ну вот, я получила все плохое, а хорошее ты испортил, потому что влез без спросу.

– Я… извини, – промямлил Роберт. – Я н-н-не знал.

– Хрычи никогда ничего не знают, – вздохнула Мэри.

– Какой же я хрыч? Я подросток. Я в банде и…

– У тебя есть подружка? – осведомился темноволосый мальчик.

– Да, есть, – солгал Роберт.

– Привози ее сюда, и вы каждый день будете нашими мамой и папой. У нас полно припрятанного консервированного лосося и всякого другого.

– Да, привози ее и оставайтесь у нас! – закричали дети.

– Нет, – покачал головой Роберт. – Нет, я не могу.

Предвидя, что сейчас его начнут умолять, он приготовился зажать уши, однако дети, похоже, отказ приняли спокойно.

– Ладно,