Лепестки Белладонны - Джулия Вольмут

– Тристан, привет! – Мира улыбнулась, вспомнив его непослушные светлые волосы, добрые глаза и характерный для французов нос с горбинкой. – Я пришла со встречи. Завтракала с Джеком! Мы пили кофе…

Дверную ручку номера дернули, следом раздался голос Франка:

– Мирочка, открой!

Певица заслонила ладонью динамик и крикнула непрошеному гостю:

– Я проснулась, собираю вещи! И помню, что у нас самолет! – Она пнула полупустую сумку в знак того, что не врет, и обратилась к другу: – Прости, опять Франк изображает заботливого папочку…

– Мира, я по другому поводу, открой, – не унимался менеджер.

Что ж такое! У Белладонны выходной, поэтому сегодня никаких интервью и фотосессий, а Штольц в последнее время признавал только разговоры о работе. Но Мира не хотела его слушать. Она собиралась днем погулять по Аллее Славы, а вечером сходить в Cotton Candy.

– Эльмира Кассиль! – повысил голос Франк.

– Это должно меня напугать? – Она фыркнула и показала закрытой двери средний палец. – Ладно, Тристан, я перезвоню.

Мысли о том, что Франк узнал о ее тайной встрече с Джеком, Мира гнала в дальние уголки сознания. Но когда открыла дверь, то уверенность пошатнулась: в коридоре ее ждал не только менеджер, но и танцовщицы. В голове роем закружились беспокойные мысли. «Что случилось? Сара и Грета сдали ее Франку? А он? Расскажет герру Келлеру?»

– Садитесь. – Менеджер протиснулся в номер, указал Саре и Грете на кровать, а сам закрыл дверь и скрестил руки на груди, будто охранник у входа в ночной клуб. Немногословность Штольца поддерживала образ вышибалы, но не способствовала прояснению ситуации.

Мира глянула на Сару: та нервно заправляла прядь волос за ухо; перевела взгляд на Грету и по немому вопросу в зеленых глазах поняла, что танцовщицы не в курсе, зачем их позвали. Мира отметила, что Сара и Грета в домашней одежде, а значит, они успели вернуться в комнаты и переодеться. Возможно, Франк не в курсе обмана. Тогда в чем дело? Оставалось надеяться, что пресса не прознала о встрече Белладонны и Джека. Меньше всего Эльмира хотела, чтобы люди вновь обсуждали их «роман».

– Что происходит? – Она считала, что лучше скорее узнать, как обстоят дела, и думать о способах исправления ситуации, чем мучиться догадками.

Но Франк только бубнил:

– Садись, садись.

Мира вернулась к креслу. Несколько минут назад она была счастлива, а теперь напряженно разглядывала менеджера и пыталась считать его настроение. Вроде бы не зол, не расстроен. Он задумчив и слегка напуган. Совсем не в духе оптимиста Франка Штольца.

– Мы сидим, – сухо сказала Сара. Видимо, как и Мире, ей надоела напущенная таинственность. – И хотим спать. Что случилось?

Грета закивала.

– Тут такое дело… – Франк замялся, потирая запястья. – Вы летите в Берлин без меня. Один влиятельный человек хочет заключить контракт с нашим лейблом. Я буду вести переговоры.

– Получается, мы остаемся в Лос-Анджелесе! – обрадовалась Сара.

– Я остаюсь, – поправил Франк. – А вы летите в Берлин. Отдохнете. Тур закончен, снимать клип на «Бандита» будем через месяц.

– Но виза у нас еще есть? – уточнила Сара.

– Есть, – с тяжелым вздохом ответил Франк. – Я всегда делаю документы с запасом, на случай непредвиденных обстоятельств.

– Тогда мы остаемся! – взвизгнула Сара. Грета захлопала в ладоши. – Правда, Мира? – Сара понимала, что если улетит певица, то и им не позволят остаться, поэтому сейчас смотрела на Белладонну с мольбой. – Давно хотела побывать в ресторанах Голливуда: там обедают знаменитости!

Мира ощутила, как ее тело словно бы заискрилось изнутри. Тысячи маленьких проводов с энергией жалили в кончики пальцев, дыхание сбилось, ускорился пульс. Болтовня Сары звучала неразборчивым шумом. Мирой завладела мысль: «Я останусь в городе». Мысль кружила голову и пьянила рассудок. Мира развивала эту мысль: «Я могу встретиться с Джеком вновь, я могу… могу…»

И невпопад спросила:

– Давайте устроим конкурс?

– Что? – не понял Франк.

– Какой конкурс? – полюбопытствовала Грета.

«Я посмотрю, как он живет. Просто посмотрю, – торговалась Мира с совестью, пока остальные в комнате ждали объяснений. – Всего один вечер, мне важно знать, что он счастлив, и тогда я уеду. Забуду его. Разлюблю».

Она потерла ладони, как фокусник перед выступлением, и выпалила:

– Выберем из тех, кто был на концерте! К победителю я поеду домой!

Мира не подумала об одном. Ей придется увидеть жену Джека – Элизабет.

«Неожиданность больно бьет – сказала я тогда. И я до сих пор думаю: как бы восприняла ту новость, если бы он подготовил меня? Он… меня… Разумеется, это не мое дело, и то, что я думаю, ему неинтересно, но… Было некрасиво и грубо, как скальпелем без наркоза. Он не дал возможности надеяться дальше. Надеяться… Может, мне было бы больнее. Не могу этого знать. Знаю только, что в итоге больно было: он не подготовил, поставил перед фактом. Исчез. До сих пор вывихи в душе от воспоминаний: фотографий, своих записей и главное – от наивности.

Все разрушилось. Одно фото, одна новость. Никто. Ничего. Не объяснял. Все вышло как вышло. И закончилось.

Смогу ли я когда-нибудь забыть эти зеленые глаза?»

Дома витал аромат духов Лиззи, но Джек мыслями по-прежнему находился в съемной квартире. Он завтракал с Белладонной, и аромат растворимого кофе щекотал ему ноздри. Горьковатый запах напомнил Джеку о солнечном Техасе. О ворчливом отце, который предпочел напиток в банке самой дешевой кофемашине. О звуках кипятка в кружке и звоне ложки, когда отец размешивал две щедрые, с горкой, порции кофе. И один кубик сахара. Отец отхлебывал напиток, улыбался, будто пил райский нектар. Пусть Джек, мать да сам Роджер Льюис понимали, что глава семьи экономит на всем, только бы сын пробился в большой спорт. В большой мир. Туда, куда таким, как Роджер Льюис, не удалось попасть. Отец не успел увидеть успех сына, потому Джек поклялся, что его мальчики ни в чем не будут нуждаться.

На прощание Джек хотел обнять Белладонну, но застыл. Ее серые глаза покрылись льдом, а тело натянулось, как веревка на ринге. Джек не решился на объятия. Он попрощался и ушел. А Белладонна кивнула и закрыла дверь.

Джек сгорал от любопытства: Эльмира искала в случайных мужчинах замену отцу? Может быть, ей удалось найти родных? Вдруг они отвергли ее? Или она – их?

Льюис открыл ноутбук и принялся изучать запрос «Родители немецкой певицы Белладонны». Элизабет и Питер уехали