Дым над тайгой - Станислав Васильевич Вторушин

— Сейчас Андрюша с концертом выступит, — съязвила Светлана.

Таня не выдержала. Отодвинув стакан, сказала:

— Не порть вечер себе и другим. Если уж пригласила, наберись терпения.

Андрей, не обращая внимания на язвительность Светланы, спокойно тронул пальцами струны и усмехнулся:

— Она у нас солистка, поэтому не любит, когда главные роли достаются другим.

— Ладно тебе, — беззлобно огрызнулась Светлана. — Лучше действительно что-нибудь спой.

Голос у Андрея был не сильный, но приятный. Тенор не тенор, баритон не баритон... Был он как раз для интимной обстановки.

— Это чья песня? — тихо спросила Татьяна, когда Андрей замолк и потянулся за шампанским. — Я ее никогда не слышала...

Песня ей понравилась. Песня то ли забытой, то ли отвергнутой любви. И она попросила:

— Еще что-нибудь спой.

— Что-нибудь под настроение?

— Настроение у нас не у всех одинаковое, — сказала Светлана. — Спой, что тебе самому больше всего нравится.

— Мы завтра летим к рыбакам-хантам на одно Богом забытое озеро. Не хотите слетать с нами?

— Я, например, нет, — сразу отказалась Светлана. — Мне надо репортаж из экспедиции писать. А насчет Тани не знаю.

Татьяна вопросительно посмотрела на подругу. Та посоветовала:

— Я бы согласилась. Такая возможность может и не представиться больше. Соглашайся, Татьяна.

— А редактор?

— «Северная звезда» переживет. К тому же, ты не наш кадр. А «Приобская правда» только обрадуется. Вдруг ты для них что-нибудь откопаешь?

Андрей снова тронул струны гитары. Девушки замолчали. Музыка создавала в комнате особую атмосферу. Даже Светлана подобрела и уже не перебивала своими колкостями. Андрей много и хорошо пел в этот вечер. Пел Петра Лещенко, исполнил несколько цыганских песен, потом «Синий автобус» Окуджавы. Наконец отложил гитару и, глубоко вздохнув, встал. Татьяна поняла, что он собрался уходить.

— У меня завтра комиссия, — заметив грусть в ее глазах, произнес Андрей. — Летчики перед каждым полетом проходят медосмотр. Так что надо быть в форме. Но если ты серьезно решила лететь к рыбакам, я жду тебя в восемь утра у здания аэропорта.

— Конечно, серьезно, — ответила Таня.

Андрей начал прощаться. Когда Таня подала ему руку, он поднес ее к губам и поцеловал. Едва он закрыл за собой дверь, Светлана с досадой сказала:

— Влюбился он в тебя по самые уши.

Таня деликатно промолчала, думая о своем. Сегодняшний вечер еще больше их сблизил, хотя она и боялась признаться себе в этом. Погладив то место на руке, к которому он прикасался губами, Таня ответила, чтобы успокоить не столько Светлану, сколько себя:

— Я живу в Свердловске, а он на краю света. Здесь может быть любовь только по переписке. А я в нее не верю.

Светлана, хмыкнув, прошла к кровати, забралась на нее с ногами, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. Она думала о том, что в личной жизни ей снова не повезло. После учебы Светлана сама напросилась в Андреевское. Подруги бились за места если не в самом Томске, то, во всяком случае, в городах, а Светлана рассудила иначе. В то время на Севере стали добывать первую нефть, и сюда началось паломничество. Возникла двойная перспектива. Во-первых, заманчивое замужество, во-вторых, подходящая зарплата.

Учительствовать не пришлось: Светлану сразу взяли инструктором в райком партии. К ней (она «сидела» на культуре) шли люди в основном интеллигентные. Были среди них умные, по-своему интересные, были, конечно же, и поднаторевшие в лести. Некоторые относились к Светлане с явной симпатией, а Матвей Петрович Плясуля, заведующий районным Домом культуры, по его уверениям, не мог без Светланы жить. Она не столько думала о любви, сколько о замужестве. И, казалось, все к тому шло.

Но здесь, совсем некстати для Матвея Плясули и, как впоследствии оказалось, для Светланы Ткаченко, в райцентре появился Андрей Рощупкин. По профессии пилот, по стати — Илья Муромец с известной картины Васнецова, по облику — вылитый Алеша Попович. Знала о нем Светлана совсем немного: жил в Красноярском крае, охотничал, потом окончил в Бугуруслане училище гражданской авиации и теперь работает вторым пилотом у Василия Ивановича Ковалева. Сведения, конечно, невелики, но Светлану большее и не интересовало. Зато потянуло ее в художественную самодеятельность, на концертах которой Андрей выступал солистом-гитаристом. Где он научился играть — неизвестно, но, по общему признанию, играл хорошо и исполнял такие душевные песни, которые сражали наповал не только Светлану. Сама Светлана была артисткой даже меньше, чем «так себе». Зато в райкоме ведала культурой. К тому же благожелательное отношение к ней Матвея Петровича Плясули... Поэтому, хотя и не определили ее в примадонны, негромкие роли доверяли.

Может, Светлане только мнилось, а может, и на самом деле она безумно влюбилась, но так или иначе свадьба ее с Матвеем расстроилась. Причину она от отставленного жениха не скрыла. И он пошел объясняться к Андрею. Тут-то и открылась пикантная подробность.

— Подожди, — сказал Андрей Плясуле. — Я ничего не понимаю. Ну, расстраивается у вас со Светланой, а я-то при чем?

— Она говорит: у вас любовь...

— С чего это вдруг? Я ее пару раз проводил из клуба. Не помню, может, даже поцеловал... Ну и что?

После этого у Андрея состоялось тягостное объяснение со Светланой, которое ни к чему не привело. Дружеские отношения Матвея и Светланы не восстановились, и все пошло у нее под откос. Она, вроде бы назло Андрею, вышла замуж за зубопротезиста. Однако скоро выяснилось, что она не вышла замуж, а, по местному выражению, только «сбегала». Скромный с виду протезист, оказывается, частенько впадал в запои, и жить с ним было хуже каторги. Разошлись они со скандалом, и после этого бывший муж стал рассказывать о бывшей жене всякие небылицы. Когда они дошли до райкома, Светлану послали заведовать отделом писем в редакцию районной газеты.

Какое-то время во всех своих бедах Светлана винила Андрея. К самодеятельности она охладела и с Андреем встречалась лишь в случайных компаниях. Иногда в шумных и почти никогда — в малочисленных, таких, например, как сегодня. Андрей старался вести себя ровно, а Светлану время от времени