Суть дела - Грэм Грин

2

На следующее утро все они стояли у пристани; первые холодные лучи длинными полосками высвечивали небо на востоке. Окна деревенских хижин еще серебрила луна. В два часа ночи смерч — бешено вертящийся черный столб — налетел с побережья, и в воздухе после дождя стало холодно. Подняв воротники, они глядели на французский берег, а за ними сидели на корточках носильщики. По тропинке, протирая глаза, спускалась миссис Перро; с того берега чуть слышно донеслось блеяние козы.

— Они опаздывают? — спросила миссис Перро.

— Нет, это мы поднялись слишком рано. — Скоби не отрываясь смотрел в бинокль на противоположный берег. — Кажется, там что-то движется, — сказал он.

— Вот бедняги, — вздохнула миссис Перро, поеживаясь от утренней прохлады.

— Они остались живы, — заметил врач.

— Да.

— Мы, врачи, считаем это немаловажным обстоятельством.

— А можно когда-нибудь оправиться от такого потрясения? Сорок дней в шлюпке в открытом океане!

— Если они остались живы, — сказал врач, — они поправятся. Человека может сломить только неудача, а им повезло.

— Их выносят из хижин, — сказал Скоби. — Если не ошибаюсь, там шесть носилок. Вот подгоняют лодки.

— Нас предупредили, чтобы мы приготовились принять девять лежачих больных и четырех ходячих, — сказал врач. — Должно быть, еще несколько человек умерли.

— Я мог ошибиться. Их понесли вниз. Носилок, кажется, семь. Ходячих отсюда не видно.

Отлогие холодные лучи были не в силах рассеять утренний туман, и другой берег теперь, казалось, был дальше, чем в полдень. В тумане зачернел выдолбленный из ствола челнок, в котором, по-видимому, находились «ходячие» больные; неожиданно он оказался совсем рядом. На том берегу испортился лодочный мотор: было слышно, как он тарахтит с перебоями, будто запыхавшееся животное.

Первым из «ходячих» вышел на берег пожилой человек с рукой на перевязи. На голове у него был грязный тропический шлем, на плечи наброшен кусок домотканой материи; здоровой рукой он теребил и почесывал белую щетину на лице.

— Я Лодер, главный механик, — произнес он с явным шотландским акцентом.

— Добро пожаловать, мистер Лодер, — сказал Скоби. — Не хотите ли подняться в дом, доктор зайдет к вам через несколько минут.

— А на что они мне, эти доктора?

— Тогда посидите и отдохните. Я с вами сейчас побеседую.

— Мне нужно доложить здешним властям.

— Отведите его, пожалуйста, в дом, Перро.

— Я окружной комиссар, — сказал Перро. — Можете обо всем доложить мне.

— Тогда чего мы тут ждем? — спросил механик. — Уже почти два месяца прошло, как потонул пароход. На мне огромная ответственность — ведь капитана нет в живых. — Пока они с Перро поднимались к дому, на берегу был слышен настойчивый голос шотландца, ровный, как стук динамомашины. — Я отвечаю перед владельцами…

На пристань вышли еще трое, а с того берега доносились все те же звуки: звонкие удары зубила, звяканье металла, а затем опять прерывистое пыхтенье мотора. Двое из первой партии были рядовыми жертвами таких катастроф: по виду обыкновенные мастеровые; их можно было бы принять за братьев, если бы фамилия одного не была Форбс, а другого — Ньюол. Это были пожилые люди, не умевшие ни приказывать, ни жаловаться, принимавшие удары судьбы как должное; у одного из них была раздолблена ступня, и он опирался на костыль; у другого — забинтована лоскутьями рубахи рука. Они стояли на пристани с таким же безразличным видом, с каким ожидали бы открытия пивной где-нибудь в Ливерпуле. За ними из челнока вышла рослая седая женщина в противомоскитных сапогах.

— Ваше имя, мадам? — спросил Дрюс, заглядывая в список. — Вы не миссис Ролт?

— Я не миссис Ролт. Я мисс Малкот.

— Поднимитесь, пожалуйста, в дом. Доктор…

— У доктора найдутся дела посерьезнее, чем возиться со мной.

— Но вам, наверно, хочется прилечь, — сказала миссис Перро.

— Ничуть, — заявила мисс Малкот. — Я ни капельки не устала. — После каждой фразы она плотно сжимала губы. — Я не хочу есть. Нервы у меня в порядке. Я хочу ехать дальше.

— Куда?

— В Лагос. В департамент просвещения.

— Боюсь, что вам суждена еще не одна задержка.

— Меня уже и так задержали на два месяца. Я не выношу никаких задержек. Работа не ждет.

Неожиданно она подняла лицо к небу и завыла как собака.

Врач бережно взял ее под руку.

— Мы сделаем все возможное, чтобы отправить вас немедленно. Пойдемте в дом, вы оттуда сможете позвонить по телефону.

— Хорошо, — согласилась мисс Малкот, — по телефону все можно уладить.

— Пошлите этих двух парней за нами следом, — предложил врач. — С ними все в порядке. Если вам нужно их допросить, мистер Скоби, что ж, допрашивайте.

— Я их провожу, — сказал Дрюс. — Оставайтесь здесь, Скоби, ждите моторку. Я не очень силен во французском.

Скоби уселся на перила пристани и стал смотреть на ту сторону. Теперь, когда туман рассеивался, другой берег стал ближе; он мог уже разглядеть простым глазом все детали: белое здание склада, глиняные хижины, сверкавшие на солнце медные части моторки; ему были видны и красные фески африканских солдат. Вот так же я мог бы ждать, что и Луизу принесут на носилках, подумал он, а может, уже и не ждал бы ее вовсе. Кто-то пристроился на перилах рядом с ним, но Скоби не повернул головы.

— О чем вы думаете, сэр?

— Я думаю о том, что Луиза в безопасности, Уилсон.

— Я тоже об этом подумал, сэр.

— Отчего вы всегда зовете меня «сэр»? Ведь вы же не служите в полиции. Когда вы меня так величаете, я чувствую себя совсем стариком.

— Простите, майор Скоби.

— А как вас звала Луиза?

— Уилсон. Ей, наверно, не нравится мое имя.

— Кажется, они наконец починили мотор. Будьте добры, Уилсон, позовите доктора.

На носу лодки стоял французский офицер в замусоленном белом мундире. Солдат бросил конец. Скоби поймал и закрепил его.

— Bonjour[9], — сказал он и отдал честь.

Французский офицер — тощий субъект, у которого подергивался левый глаз, — ответил на приветствие.

— Здравствуйте, — сказал он по-английски. — Тут у меня семеро лежачих.

— По моим сведениям, их должно быть девять.

— Один умер в пути, другой — сегодня ночью. Один от лихорадки, другой от… я плохо говорю по-английски, можно сказать — от утомления?

— От истощения.

— Вот-вот.