Суть дела - Грэм Грин

— Да, он еще влюбился в дочку предводителя пиратов и тут-то стал настоящим слюнтяем. Но это уже под самый конец, мы до него не дойдем. До этого будет много всяких схваток и убийств.

— Книга вроде ничего. Ладно, читайте.

— Видишь ли, сегодня миссис Боулс разрешила мне побыть с тобой совсем недолго, я тебе просто рассказал про книгу, а начнем мы завтра.

— А вдруг вас завтра уже здесь не будет. Если кого-нибудь убьют.

— Но книга-то будет здесь. Я оставлю ее у миссис Боулс. Это ее книга. Правда, если она будет читать, получится немножко иначе…

— Ну, вы хоть начните, — попросил мальчик.

— Да, начните, — чуть слышно произнес голос с соседней кровати; он было решил, что ему померещилось, но, повернувшись, увидел, что она на него смотрит; глаза на истощенном лице казались громадными, как у испуганного ребенка.

— Я очень плохо читаю вслух, — сказал Скоби.

— Начинайте, — с нетерпением воскликнул мальчик. — Кто же не умеет читать вслух!

Глаза Скоби были прикованы к книге, она начиналась так: «Я никогда не забуду своего первого впечатления о континенте, где мне предстояло трудиться в поте лица тридцать лучших лет моей жизни».

— С той самой минуты, как они покинули Бермуды, — медленно начал он, — за ними не переставало следовать глубоко сидевшее в воде разбойничьего вида суденышко. Капитан был явно встревожен — он не мог отвести бинокля от странного корабля. Настала ночь, а тот все шел за ними, и первое, что они увидели, когда наступил рассвет, было таинственное судно. Неужели, подумал Иеремия Архипастырь, я встречу наконец тех, за кем охочусь, — самого предводителя банту Черную Бороду или его кровожадного помощника…

Скоби перевернул страницу и на мгновение запнулся, увидев фотографию архипастыря в белом костюме с высоким пастырским воротничком и в тропическом шлеме: он играл в крикет и как раз собирался отбить мяч, брошенный негром из племени банту.

— Дальше, — потребовал мальчик.

— …или его кровожадного помощника Бешеного Дэвиса, прозванного так за дикие вспышки ярости: в минуту гнева он мог вздернуть на рею всю команду захваченного судна. Капитан Буллер, видно, понял, что дело плохо; он приказал поднять все паруса, и некоторое время казалось, что они улизнут от погони. Но вдруг над морем загрохотал пушечный выстрел, ядро упало в воду футах в двадцати от носа. Капитан Буллер поднес бинокль к глазам и крикнул с мостика Архипастырю: «Клянусь богом, это „Веселый Роджер!“ Из всего экипажа один капитан знал тайну Иеремии…»

В комнату деловито вошла миссис Боулс.

— Ну вот и хватит, — сказала она. — На сегодня довольно. Что он читал тебе, Джимми?

— «Архипастырь среди банту».

— Надеюсь, тебе понравилось.

— Мировая книжечка.

— Умница, — одобрила его миссис Боулс.

— Спасибо, — произнес голос с соседней кровати, и Скоби нехотя повернул голову, чтобы взглянуть на молодое измученное лицо. — Вы нам завтра опять почитаете?

— Не приставайте к майору Скоби, Элен, — строго сказала миссис Боулс. — Ему надо вернуться в город. Без него там все перережут друг друга.

— Вы служите в полиции?

— Да.

— У меня был знакомый полицейский… у нас в городе… — голос ее замер: она заснула.

С минуту он постоял, глядя на ее лицо. На нем, как на картах гадалки, безошибочно можно было прочесть прошлое: дорога, утрата, болезнь. Если перетасовать карты, может быть, увидишь будущее. Он взял альбом для марок и открыл его на первой странице; там было написано: «Элен с любовью от папы в день четырнадцатилетия». Потом альбом раскрылся на странице с марками Парагвая, они пестрели причудливыми изображениями попугаев — такие марки любят собирать дети.

— Придется раздобыть для нее новые марки, — печально произнес он.

5

Возле дома его ждал Уилсон.

— Я искал вас с самых похорон, майор Скоби, — сказал он.

— А я занимался богоугодными делами, — объяснил Скоби.

— Как поживает миссис Ролт?

— Есть надежда, что она поправится… и мальчик тоже.

— Ах да, и мальчик… — Уилсон подбросил носком камешек на тропинке. — Мне нужен ваш совет, майор Скоби. Меня немного беспокоит одно дело.

— Какое?

— Знаете, я здесь ревизую вашу лавку. И вот выяснилось, что управляющий скупал военное имущество. В лавке есть консервы, которые никогда не ввозились нашими поставщиками.

— Что ж тут беспокоиться, выгоните его — и все.

— Да ведь обидно выгонять мелкого жулика, когда через него можно добраться до крупного; но это уж, конечно, ваша обязанность. Вот почему я и хотел с вами об этом поговорить. — Уилсон помялся, и лицо его, как всегда, вспыхнуло предательским румянцем. — Видите ли, продолжал он, — наш управляющий купил товар у приказчика Юсефа.

— Ничуть не удивлюсь, если это так.

— Да ну?

— Только ведь приказчик Юсефа совсем не то же, что Юсеф. Юсефу нетрудно поступиться каким-то деревенским приказчиком. Больше того, Юсеф тут, может, и действительно ни при чем. Трудно, конечно, поверить, но и такая возможность не исключена. Вы сами тому подтверждение. В конце концов, вы же только что узнали о проделках вашего управляющего.

— А полиция захочет вмешаться, если налицо будут неопровержимые улики? — спросил Уилсон.

Скоби остановился.

— Что вы хотите этим сказать?

Уилсон покраснел и замялся. Потом он выпалил с неожиданной злобой, просто поразившей Скоби:

— Ходят слухи, что у Юсефа есть сильная рука.

— Вы живете здесь уже не первый день и должны бы знать, чего стоят эти слухи.

— Но их повторяет весь город!

— А распространяет Таллит… а то и сам Юсеф.

— Не поймите меня превратно, — сказал Уилсон. — Вы были ко мне так добры… и миссис Скоби тоже. Мне казалось, вам надо знать, что говорят люди.

— Я здесь уже пятнадцать лет, Уилсон.

— Да, конечно, это дерзко с моей стороны, — сказал Уилсон. — Но людей смущает история с попугаем Таллита. Говорят, попугая ему подсунули — Юсеф хочет выжить его из города.

— Да, я слышал.

— И еще говорят, будто вы с Юсефом ходите друг к другу в гости. Это, конечно, ложь, но…

— Это чистейшая правда. Но я хожу в гости и к санитарному инспектору, и это нисколько не помешало бы мне возбудить против него дело… — Скоби вдруг замолчал, а потом добавил: — Я вовсе не намерен перед вами оправдываться, Уилсон.

— Я просто думал, что вам следует об этом знать, — повторил Уилсон.

— Вы слишком молоды для своей работы, Уилсон.