Планы на лето - Ася Лавринович

– А мама не отругает?

– За что? – не сразу поняла я.

– Из-за котят, – улыбнулся Матвей. Мы сидели рядом, прижимаясь друг к другу плечами и вытянув ноги. Котята тем временем, объевшись, развалились в коробке и сразу же уснули.

– Она почти дома не бывает, – пожала я плечами. – Ей все равно, что у нас происходит. Ты можешь поселить в гостевой комнате слона, она не заметит.

Матвей засмеялся. А я слишком долго задержала взгляд на его профиле.

– А вот Вовка может запротестовать.

– Думаешь?

– Ну, он же душнила…

– Есть такое, – согласился Матвей.

В этот момент дверь открылась – Вовка вернулся домой. Матвей наклонился ко мне и шепнул на ухо:

– Открывай форточку.

Я негромко засмеялась. Брат что-то напевал под нос. Судя по звукам, встряхнул зонт, разулся, а затем зашел на кухню и замер, глядя на нас, сидящих на полу рядом с коробкой.

– А-а-а…

– Шшш! – зашипели мы.

– Это… – снова начал Вова.

– …котята, – подсказала я.

Словно по команде, один за другим, котята вдруг проснулись и громко запищали.

– Ой, какие прикольные, – восхитился Вова, к нашему удивлению. Сел на колени и принялся разглядывать котят, которые хаотично двигались по коробке и тыкались носами друг в друга. Брат протянул к ним руку.

– Только не раздави! – предупредила я.

– Какие карапузы! – принялся сюсюкать брат. – Откуда они?

– Это Матвея, – ответила я за Мальцева.

– Ага, окотился накануне, – усмехнулся Матвей.

– Нам можно их оставить? – огорошил меня вопросом Вова.

– Не думаю, что мама будет в восторге… – начала я, но брат меня тут же перебил.

– Ерунда! Пускай пока живут у нас. Это же мы, смотрите! Вот – вылитый Мотя, такая же наглая морда, – ткнул Вовка пальцем в черного котенка. – А это Катька – самая хилая. Так ее и назовем.

– Мне кажется, они все пацаны, – возразил Матвей.

Мальцев, как и обещал, сбегал в зоомагазин, и мы провозились с котятами до позднего вечера, пока не вернулась мама. Малышей пока оставили в комнате для гостей. Матвей, чтобы отвлечь маму, вызвался помочь приготовить ей плов. Вечер прошел в уютной семейной атмосфере, только мы по очереди бегали в комнату. А когда ближе к ночи все разошлись, я забрала котят к себе.

Глава девятая

– Канаева Катя… четверка, – Клава посмотрела на меня поверх очков в модной оправе. – Всего одна ошибка и пара помарок. Можешь ведь, когда хочешь. Горжусь!

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я взяла себя в руки и просидела с невозмутимым лицом, некоторые одноклассники с нескрываемым интересом обернулись в мою сторону.

– Молодец! – прошептала Дина. – И правда, очень здорово, не зря ты столько занималась.

Я лишь сдержанно кивнула. Это даже хорошо, что мы с Диной сейчас практически не общались – и врать не придется.

После школы я спешила домой к котятам. Мы с Матвеем и Вовой поделили обязанности и время дежурств. Даже за пару дней котята заметно окрепли. Конечно, пришлось показать их маме и дать честное слово, что мы непременно найдем им новый дом, когда они подрастут.

Я накормила котят, немного поиграла с ними и села за уроки. Нужно успеть все сделать до начала репетиции. Ее я ждала с нетерпением. И дело даже не в нашей переписке с Давидом и совместном обеде в столовой. Я вдруг поняла, что уже успела соскучиться по тем приятным эмоциям, которые испытывала на сцене. Необъяснимое чувство свободного полета.

На улице распогодилось. Небо над головой высокое, синее и чистое, запах цветущей черемухи кружит голову. На репетицию я неслась по облитым солнечным светом улицам, непривычно для себя пребывая в счастье. Во мне что-то изменилось, но пока я не могла разобраться, что именно.

В актовом зале уже собрались ребята. И хотя я была с ними всего ничего, они быстро приняли меня в свой круг. Дожидаясь «задерживающихся» Давида и Ирину Вадимовну, мы обсуждали предстоящий вокальный конкурс.

– С Давидом мы точно возьмем первое место, – сказала девятиклассница Настя Кравцова, – он же теперь звезда.

– Да, Ирина Вадимовна делает на него большие ставки.

Мне было страшно подвести Ирину Вадимовну. На меня ставки, конечно, не делали. Опыта мало, а вот ответственности – хоть отбавляй.

Давид и Ирина Вадимовна снова пришли последними. Их мы ждали как появления Деда Мороза и Снегурочки, разве что не хлопали восторженно.

Как обычно, я испытала приятное волнение перед началом репетиции, впрочем, уже не понимая, что приводит меня в такие чувства: присутствие Давида или само выступление. Решила, что все вместе.

«Свой мотив у каждой птицы,

Свой мотив у каждой песни,

Свой мотив у неба и земли.

Пусть стирает время лица,

Нас простая мысль утешит,

Мы услышать музыку смогли…»

Каждый раз при вступлении хора в последнем куплете по коже бежали мурашки…

Когда репетиция закончилась, за окнами уже тускло блестели фонари. И хотя еще несильно стемнело – сумерки только начали сгущаться, я решила, что, скорее всего, именно сегодня вечером Давид проводит меня до подъезда.

– Мне бежать надо, невестка с внуком прилетают, поедем с мужем в аэропорт их встречать, – поведала Ирина Вадимовна нам с Давидом. Остальные уже разошлись, а мы пока домой не торопились. Давид предложил еще немного порепетировать. Одна строчка никак у меня не получалась, и Перов вызвался помочь. Ну что ж, вокалист он опытный, интересно его послушать. Я голосом владела не так хорошо, и, если честно, до сих пор не верилось, что мне удалось пройти такой отбор, оставив позади девчонок-претенденток, которые ходили в хор и занимались вокалом несколько лет.

Ирина Вадимовна положила перед Давидом ключ.

– Еще позанимаетесь? Отнесешь тогда ключики Борис Борисычу, Давидушка?

Она относилась к Перову как к сыну, явно выделяя среди остальных и всегда прислушиваясь к его мнению.

– Да, конечно, без проблем, Ирина Вадимовна, – откликнулся Давид.

Мы остались в актовом зале вдвоем, и возникла неловкая пауза. В фойе еще слышались веселые разговоры. Давид подошел к фортепиано, открыл крышку и начал играть. Я сидела на сцене, обхватив колени, и слушала. Это было так прекрасно и легко, что мне захотелось одновременно засмеяться и заплакать. Когда смолк последний аккорд, я сказала:

– Как красиво…

– Это Людовико Эйнауди – мой любимый композитор.

– Здорово у тебя получается. Тебе всегда нравилось заниматься музыкой?

– У меня не было выбора! – Давид посмотрел на меня и улыбнулся. – Бабушка – музыкальный работник. Конечно, всякое бывало, иногда ругались. Заниматься не хотел, особенно