Журавль среди волков - Джун Хёр

– Народ и так его ненавидит, – возразил Ёнхо.

– Пусть ненавидит ещё сильнее. Настолько, что больше не захочет молчать, не захочет мириться.

Руки юного артиста задрожали.

– Ваше высочество, я давно ждал этого момента. Возможности на что-то повлиять. – Ёнхо посмотрел прямо на Тэхёна, и глаза его сияли. – Обещаю, я вас не подведу.

19

Исыль

Глубокой ночью я сидела на полу и рассматривала бусину. Душа парила от восторга и изумления. Было нечто прекрасное в том, чтобы осознать истину, увидеть то, чего раньше не замечала. Мне вспомнилось путешествие нашей семьи в далёкие горы, когда мы остановились по пути к храму, чтобы посмотреть на журавля, окружённого стаей волков. Я ожидала, что голодные звери растерзают его и сожрут, и меня поразила удивительная сила журавля. Обретённая правда представлялась мне столь же могущественной. Она придавала храбрости, какой бы страшной ни казалась угроза.

Когда наступило утро, я лежала на полу, сжимая в руке бусину и грезя о деревьях, журавлях и волках.

– Исыль! Ты проспала! – кричала Юль у меня под дверью. – Утренние гости уже прибыли! Помоги мне подать еду!

Я с трудом поднялась и привела себя в порядок. Юль уже бегала по двору между столами, но я не могла к ней присоединиться вот так сразу. Моё тщеславие того не позволяло. Я встала на колени перед бронзовым зеркалом, причесалась и начала заплетать волосы, всё ещё раздумывая над значением бусины.

– Исыль! – снова позвала Юль.

Я разгладила юбку, вышла из комнаты… И тут же столкнулась с принцем Тэхёном. Все мысли о расследовании улетучились, и перед глазами встала хижина шаманки, где мы остановились на ночь, вспомнилось, как бережно он касался моих голых плеч… И сейчас Тэхён поддержал меня, чтобы я не упала, и его пальцы скользнули по коже, когда я отошла в сторону.

– Доброе утро, Исыль, – произнёс он глубоким голосом.

– Доброе, – ответила я, пожалуй, чересчур резко, и поспешно удалилась.

Меня вдруг охватило смущение. А затем я ощутила на себе взгляд Тэхёна, и мне стало совсем неловко. Я взялась за работу: разносила миски и чашки, обслуживала столы. Юбка быстро испачкалась от бульона и рисового вина, а волосы растрепались. Не для такой жизни я родилась. Хотелось бы мне, чтобы Тэхён увидел меня прежней – ухоженной и чистой, изящной и грациозной, как нежный бутон. Впрочем, я быстро отмела эту мысль. Если это позволит мне вернуть сестру домой, я готова хоть до конца жизни трудиться в гостинице.

– Слышали?

Я обернулась на голос старика, уплетавшего суп из миски. Он облизнул губы и продолжил:

– Безымянный Цветок снова нас поразил.

Я замерла, как и другие посетители рядом с нами. Ложки и пиалы застыли в воздухе.

– Кого убили на этот раз? – спросил Тэхён, и голос его прозвучал угрожающе.

Старик махнул на него рукой.

– Я не об убийстве! А о том, что он снова поразил нас своей добротой. Подложил мешок риса моим соседям. Их сын умирал с голода. – Тут он цокнул языком. – Э, я намного старше тебя, а ты так грубо со мной разговариваешь!

– Грубо? – холодно переспросил Тэхён, но не успел ничего добавить.

Молодая мать троих детей, жившая в гостинице всё время, что я здесь провела, громко хмыкнула.

– Безымянный Цветок лишь подражает другим. Мой муж – глава бандитов Хон. Он первым начал красть рис у знати и раздавать его беднякам. – С этими словами она схватила палочки со стола и отправила в рот кусочек маринованного овоща.

Все зашептались.

– Тот самый глава бандитов Хон?

– Он же грабил и вана?

– Хона арестовали шесть лет назад!

– Так вы не вдова? – наконец спросил кто-то.

– Все заключённые Мильвичхона всё равно что мертвы,– ответила жена бандита.– Ван никогда не выпустит предателей на волю. Мой муж там маван,– гордо добавила она.– Так называют заключённых самого высокого статуса. У него есть подчинённые, и он сохраняет свой статус, хотя в тюрьме по меньшей мере пять сотен человек. Все они считают, что мой муж – настоящий хранитель народа, а не какой-то там Безымянный…

Её речь прервал звон колокола.

Все тут же побросали ложки и миски и разбежались: кто обратно в гостиницу, кто по домам. Повсюду хлопали двери и скрипели засовы на окнах: женщины прятались.

– Ёнсан-гун проезжает через деревню, – гробовым голосом произнесла Юль и ударила подносом по столу. Она потёрла лицо рукавом, обнажая шрам под пудрой – её главную защиту от похотливого правителя. – После того как в этом предупреждении больше не будет нужды, я устрою самый изысканный пир на свете. Исыль, иди за мной, – добавила она, прежде чем исчезнуть за дверью кухни.

– Юль права, – пробормотал Тэхён, подталкивая меня локтем. – Тебе надо спрятаться.

– Я хочу увидеть сестру, – тихо возразила я, отставляя миску с супом. – Проверить, жива ли она ещё.

Тэхён схватил меня за плечо, подался ближе и прошипел в ухо:

– Вместо того чтобы рисковать жизнью ради мимолётной встречи, рискуй жизнью ради её спасения.

Меня тронули его слова, и напряжение спало. Да, мне станет чуть легче, если увижу Суён, но куда важнее освободить её.

– Хорошо, – согласилась я, хотя мой голос всё же дрогнул от разочарования. – Скажите, что вы предлагаете.

– Найдём более безопасное место для беседы. Идём.

Он мягко, но уверенно взял меня за руку и повёл по внутреннему двору гостиницы, через задние ворота, по извилистой деревенской тропе. Тэхён то и дело смотрел по сторонам и держался так, чтобы скрывать меня за собой. Лишь после того, как мы вышли на открытое пространство, я осознала, что очутилась далеко за границами деревни.

– Зачем мы уходим?

– В гостинице прячется много народа, и все прислушиваются, опасаясь вана. Не хочу, чтобы они услышали нас.

Мы прошли через широкое поле и поднялись вверх по холму, на котором росло одинокое дерево с таким огромным стволом, что мы даже вдвоём не обхватили бы его руками. Ветви уходили в небо зелёными волнами, а дальше за холмом, над пустыми просторами, мерцал утренний туман.

Идеальное место для секретных разговоров. Если кто-то сюда пойдёт, мы их увидим за много миль.

– Что вы хотели сказать? – спросила я, опуская взгляд на свою руку, всё ещё зажатую в его.

Тэхён тут же отстранился и отступил на пару шагов. Он перевел взгляд вдаль, и его лицо помрачнело.

– Если согласишься, имей в виду, что ввязалась в опасную игру. Вонсик просил особо это подчеркнуть. Потому что возможности передумать у тебя уже не будет.

– О