Каменная сладость прощения - Лори Нелсон Спилман

Хочу отметить, что этот факт не отменяет моей договоренности с WCHI, если Вы намерены снять мой сюжет. В нашей программе на WNO не будет затрагиваться тема моих отношений с матерью и причастности к этому Фионы Ноулз. Это станет эксклюзивом для Вашего канала.

Я уже готова отправить письмо, но задумываюсь. Что я делаю, черт возьми?! Я как будто пытаюсь продавить идею о том, что собираюсь показать программу с Фионой и моей матерью, если только получу работу. И что я буду делать, если они действительно этого потребуют?

– Ханна…

Я поднимаю глаза и вижу стоящую на пороге Присциллу. Черт! Отправляю письмо и быстро закрываю имейл.

– Присцилла…

– Я хотела убедиться в том, что программа с Патриком и Дороти пойдет. Ты с ней говорила?

Душа уходит в пятки.

– Э-э… Я… – Качаю головой. – К сожалению, Дороти отказалась.

У Присциллы вытягивается лицо.

– Ханна, ты уверяла, что все устроишь.

– Знаю. Я пыталась, но… Послушайте, думаю, мне удастся найти им замену. Обязательно.

Звонит мой телефон, и я смотрю на экран:

– Это снова Дороти.

– Включи громкую связь.

Мне не хочется этого делать, но я подчиняюсь.

– Привет, Дороти! – Я нажимаю на кнопку громкой связи и бросаю взгляд на Присциллу. – Я включила громкую связь.

– Мы с Мэрилин с радостью придем к вам на шоу.

– С Мэрилин?

Я вспоминаю, что Дороти отложила для нее Камни прощения. Господи, она говорила о какой-то тайне, которой хотела поделиться! Но когда я пришла к ней на следующий день, Дороти вручила мне только три мешочка с камнями для отправки по почте, и ни один не был адресован Мэрилин.

– Ты отправила Мэрилин камни?

– Нет, я не смогла этого сделать. В данном случае надо было извиниться лично, и я ждала подходящего случая.

Чувствую на себе пристальный взгляд Присциллы. Затаив дыхание, я не смею надеяться на то, что Дороти сейчас сообщит мне о своем желании попросить прощения в эфире.

– Пожалуй, извинение в прямом эфире – это то, что нужно. В вашем шоу. Что ты об этом думаешь?

Думаю, это спасет мою шкуру. Думаю, получится отличная передача. И еще думаю… это может иметь неприятные последствия.

– Послушай, ты очень добра, но извинения в прямом эфире… это слишком рискованно.

Присцилла делает несколько шагов к телефону:

– Мне ваша идея нравится. Это Дороти? Я Присцилла Нортон. Вы сможете уговорить свою подругу прийти на передачу?

– Полагаю, да.

– Отлично! Можете сказать ей, что наша программа будет посвящена дружбе. Как вам это? А потом, когда вы обе окажетесь в кадре, можете принести свои извинения.

Бог мой! Она собирается превратить это в реалити-шоу и поставить мою дорогую подругу в ужасное положение!

– Замечательно. Мэри заслуживает того, чтобы ей принесли публичное извинение.

– Класс! Мне пора идти, Дороти. Ждем вас двадцать третьего. Оставляю вас с Ханной.

На пороге комнаты Присцилла оборачивается и поднимает большие пальцы вверх. Я отключаю на телефоне громкоговоритель.

– Ох, Дороти, по-моему, это ужасная идея! Получается, что мы тебя подставляем… и Мэрилин тоже. Я не могу этого допустить.

– Ханна, дорогая, я почти шесть десятилетий дожидалась подходящей возможности, чтобы принести извинения. И не надо мне мешать.

Я вжимаюсь в кресло:

– И за что ты хочешь извиниться?

– Узнаешь все в студии, одновременно с Мэри. И кстати об извинении, как ты справляешься со своей задачей?

– Моей задачей?

– Ты разговаривала с матерью?

Очевидно, Дороти потеряла счет дням. Мы говорили с ней о ближайшей субботе. Я ощущаю пустоту в душе. Прошлой ночью, ворочаясь в постели, я вновь убедила себя в том, что поступила правильно. Нет необходимости приносить извинения. Я не совершила ничего дурного. Просто мне в очередной раз выпала роль жертвы, ставшая со временем удобной. Роль, в которой я знаю все реплики и жесты. Но сейчас под яркими флуоресцентными лампами, слушая по телефону голос Дороти, я снова спрашиваю себя: что же на самом деле произошло тем вечером? И хватит ли у меня духу докопаться до истины?

– Гм… да, я… собираюсь этим заняться.

– И какие у тебя планы? Когда ты встретишься с мамой?

Я тру пальцами виски. Все это так сложно… гораздо сложнее, чем кажется Дороти.

– Скоро, – отвечаю я, надеясь, что такой расплывчатый ответ ее удовлетворит.

– Я не собиралась ставить условия, Ханна, но твое нежелание связаться с матерью меня тревожит. Я уверила твою начальницу, что мы с Мэри придем на вашу передачу. А я хочу, чтобы ты пообещала мне встретиться с матерью.

Что? Дороти ставит мне ультиматум? Почему для нее это так важно?

Она терпеливо ждет на другом конце провода. Мы с ней как два боксера на ринге: она загнала меня в угол, а часы тем временем тикают. Передача выйдет в эфир через десять дней, и, хотя идея мне не нравится, Присцилла рассчитывает на Дороти. И от этого зависит моя карьера. Придется уступить.

– Майкл, – говорю я скорее себе, чем Дороти. – Пришло время рассказать ему о том, что произошло в тот вечер.

– Отлично, девочка моя! Разговор с Майклом будет первым шагом. А потом ты увидишься с матерью?

Я тяжело вздыхаю:

– Да.

* * *

Дав обещание, я делаю все возможное, чтобы его выполнить. Может, дело в том, что много лет назад я расстроила отца, вернувшись из Джорджии одна, без мамы. «Не бери в голову», – сказал он мне тогда. И я очень старалась, но все же сильно скучала по маме. И теперь, став взрослой, я отношусь к каждому обещанию как к договору, будто стараюсь загладить вину за невыполнение в юности долга перед мамой. Но все же я корю себя за то, что пообещала Дороти помириться с мамой.

В среду вечером мы сидим с Майклом за столиком в ресторане отеля «Колумнс» и слушаем местного исполнителя авторских песен. Финальный аккорд, и музыкант говорит в микрофон:

– Благодарю. Объявляю небольшой перерыв.

В зале появляются официанты, и помещение наполняется приглушенным гулом голосов. Я потягиваю пиво, собираясь с духом, чтобы рассказать Майклу о Камнях прощения, просьбе Дороти и правду – или то, что я считаю правдой, – о том злополучном вечере.

Подавшись вперед, я касаюсь руки Майкла:

– Дороти считает, мне надо помириться со своим прошлым.

Я рассказываю ему о Камнях прощения и о том, что Дороти настойчиво советует мне завершить Круг всепрощения.

– На мой взгляд, это ее желание, не твое. – Майкл жестом подзывает бармена. – Дай угадаю. Она считает, ты должна простить Джексона.

– Нет, – поспешно возражаю я при упоминании его имени. – Я простила его.

– Тогда о ком идет речь?

Я провожу пальцем по кружке с пивом, ощущая капли скопившейся влаги.

– О моей маме.