Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

На горизонте уже виднелись зеленые лужайки и деревья в пойме реки. Детишки радостно загалдели и вытянули шеи из окон – каждый мечтал первым увидеть плотину. Взрослые стали вытаскивать вещи из-под сидений. Приехали!.. Как и встарь, мы взяли в руки узелки, сумки с едой, захваченной из дому, коврики, котелки и двинулись от шоссе к берегу реки, чтобы передохнуть в тенечке, попить чайку и полакомиться фруктами, а уже потом спокойно, не торопясь, идти осматривать плотину. К великой радости всех, наше излюбленное место никем не было занято. Однако, подойдя ближе, мы обнаружили, что оно огорожено колючей проволокой, а рядом вбит большой кол с жестяной табличкой: «Закрытый сад. Посторонним вход воспрещен».

Что бы это могло значить? О каком саде речь? Ведь эта земля принадлежала еще нашим дедам и прадедам, а раскидистое тутовое дерево за оградой – тот самый старый тутовник, на котором мы еще детьми резвились, лазая по его ветвям, подобно обезьянам. Мы всегда и ели тут, и отдыхали под его сенью. Каким же образом эта земля превратилась в «закрытый сад»? Мы терялись в догадках. Вдруг к нам приблизился здоровенный детина с дубинкой в руках.

– Господа, пройдите! – сказал он.

– Почему?

– Этот сад закрытый.

Мы поняли, что спорить бесполезно, и решили расположиться поодаль, на пышной лужайке, где в прежние времена играли наши дети. Прошли шагов триста и увидели несколько домов из красного кирпича под шиферными крышами. Табличка на ограде из колючей проволоки строго предупреждала: «Только для семей инженеров плотины Баларуд».

И сюда не было доступа. Мы пошли дальше. За новым забором – дома поменьше, и опять надпись: «Участок для рабочих». В маленьких комнатушках битком набито – мужчины, женщины, дети…

– Где бы нам присесть? – спросили мы у проходящего мимо мужчины.

Удивленно оглядев нас, он сострил:

– У меня на голове! Такое раздолье вокруг – где хотите, там и располагайтесь.

– Но ведь тут написано, что вход воспрещен…

– Я говорю не про это место. Пройдите дальше – увидите общественный сад, там и отдыхайте. Нельзя же врываться в чужой дом! Понравится ли вам, если в ваш дом явится незваный гость?

– Нет, – покорно ответили мы.

– Вот и другим это не по душе.

Видим, что ему трудно возразить.

– А где тот общественный сад, ага, о котором вы говорите?

– Километром выше.

Снова взвалили мы на плечи свою поклажу. Казалось, вся земля на берегу реки занята «закрытыми садами». Но все-таки мы дошли, добрались до этого единственного места на земле наших предков, которое было открыто для нас. Мы вошли в сад и принялись искать дерево, в тени которого можно было бы расположиться. И тут как из-под земли перед нами выросли двое стражей с дубинками.

– Кто вам позволил войти в сад?

– Разве на вход в общественный сад нужно специальное разрешение? Ворота открыты, вот мы и вошли.

Один из стражей, с величественным видом опершись на свою дубинку, вопросил:

– А разве во все открытые двери положено совать свой нос?

– Аллах свидетель, и сюда нам нельзя. Делать нечего – надо уходить.

– Да нет, добро пожаловать! Только сначала купите билеты.

– Какие еще билеты?

– Входные.

– Сколько?

– Сколько вас, столько и билетов.

– А почем они?

– По туману.

Не могли же мы, проделав столь дальний путь, после всех мытарств вернуться назад, так и не взглянув на плотину! Мы отдали двадцать семь туманов, расстелили коврики на траве под деревом и велели детям принести с берега несколько больших камней для очага и набрать хвороста. Наш очаг еще не был готов, когда появился еще один блюститель порядка с дубинкой.

– Что это вы делаете, а?

– Ничего особенного, хотим развести костер, чтобы подогреть еду и пообедать.

– А что, разве здесь тетушкин дом? – ехидно осведомился он.

– Нет, здесь общественный сад. А какое вы имеете отношение к нашей трапезе?

– А такое, что незачем было воздвигать здесь отель и тратить на него столько средств, чтобы господа, пожаловав сюда, сами готовили для себя еду.

– Где же ваш отель? – поинтересовались мы.

– А это что, по-вашему? – Концом дубинки он указал на три жалких глинобитных строения в конце сада, кое-как побеленных известью.

– Как же нам теперь быть? – спрашиваем мы.

– Везите обратно свою жратву, а здесь заказывайте все, что душе угодно, и мы вам прямо сюда и подадим.

Видим, дети проголодались, не дотерпят без еды до позднего вечера. Пришлось сложить свои котелки и заказать обед в «отеле». Принесли нам такой челоу-кебаб, о котором, пожалуй, лучше умолчать – человеку он не по зубам.

После обеда ребятишки, как водится, отправились к реке, чтобы половить рыбу. Но не успели бедняжки и крючки в воду забросить, как к ним подскочил очередной страж с дубинкой. Вот уж, право, может показаться, что здесь не плотину соорудили, а завод по выпуску сторожей с дубинками!

– Эй, вы! Чем вы там занимаетесь? – завопил он.

– Ничем, ага! Рыбу ловим, – испуганно ответил один из мальчиков, вытягивая леску из воды.

– Что ты самовольничаешь, парень?! – раскричался детина. – Разве не видишь – написано: «Ловля рыбы в реке Баларуд и охота в ее окрестностях воспрещены»?

Мы отозвали детей:

– Чтобы зря к нам не придирались, сядьте-ка в кружок и поиграйте в карты.

Но детям хотелось поглядеть плотину. Мы гурьбой направились к ней и пришли к высокому шесту с дощечкой: «Вход посторонним лицам на территорию плотины категорически воспрещается».

Вечером, когда мы собрали свои пожитки и двинулись в сторону шоссе, чтобы поймать автобус, идущий в город, путь нам преградили еще четверо громил:

– Пожалуйста, уплатите за место.

– За какое место?

– А за то, на котором вы сидели.

– Мы ведь уже заплатили.

– Ничего не знаем! Земля спорная, они не имели права брать с вас деньги, и им вы могли бы не платить.

– Так сколько же с нас?

– По полтумана с человека.

Мы очень обрадовались: ведь это наполовину дешевле, чем с нас взяли те двое при входе.

Попутчик

…Не скажу точно, весной прошлого или позапрошлого года я ездил в священный город Мешхед, а когда собирался обратно, четверо моих друзей, у которых были дела в Тегеране, устроили так, что мы вместе отправились туда поездом… И вот впятером мы заняли шестиместное купе в надежде, что если к нам и подсядет шестой пассажир, то он