Люди, которых нет на карте - Евфросиния Игоревна Капустина

– Нет у меня простуды, у меня от другого голова болит!

– От чего же?

– Мне нужны презервативы…

Врач улыбается, понимающе кивает, идёт в аптеку…

Мальчик смотрит в пол, ковыряет ногти.

Уходя, разрешил сфотографировать себя со спины…

Здесь мало кто из мужчин пользуется контрацептивами. Кто считает это опасным для здоровья, кто наслышан о неудобстве применения, а кто просто стесняется прийти в клинику с таким интимным вопросом. Последних большинство, особенно среди старшего поколения.

Проводив Нарцисо с презервативами и рекомендациями по правильному использованию, Мария делится, что чаще всего за контрацепцией здесь приходят женщины. Они либо просят презервативы – для мужа или парня, потому что тем стыдно прийти в клинику самим, либо же противозачаточную инъекцию для себя, потому что их мужчины против использования презервативов. И ещё потому, что об инъекции никто не узнает. Секрет.

Что ж, хотя бы так пока что.

Внезапно осознала, что уже через месяц увижу мужа. Это уже в шесть раз меньше времени ждать, чем прошло с момента нашего расставания в аэропорту Пулково. Тогда возле паспортного контроля он быстро поцеловал меня в губы и махнул рукой, а уже через минуту меня спрятали стены таможенной кабинки.

Дальше мы виделись раз или два в неделю через экраны телефонов – размытые, смазанные, но узнаваемые. За полгода пару раз отправили друг другу фотографии себя. Он мне – себя во время прогулок по городу, я ему – себя из душа и из гватемальских гор.

А теперь вот обратно надо, вживую, скоро уже. И, с одной стороны, невероятно радостно от этого – в животе что-то крутится и трясётся, как мармелад или желе прыгучее. С другой же стороны, как-то боязно. Подумаю – и какое-то онемение внутри, как от анестезии.

Кажется, я разучилась быть влюблённой. Не любить, а именно влюбляться. Любить – это я всегда пожалуйста. Влюбляться – когда желание. Когда себя желанной ощущаешь. Когда хочешь касаться: и себя, и другого.

Я разучилась желать. Полгода в жизни без выбора самых обычных вещей: что есть и где спать. Я не помню, когда любовалась своим телом в последний раз. Оно здесь круглосуточно покрыто синяками, порезами, укусами, волосами, вонючим липким потом. Мышцы двадцать четыре на семь жёсткие, пружинистые, готовые в любую минуту подхватить камеру и бежать – от опасности или к ней, готовые держать меня в нужной позе столько, сколько потребуется для кадра. Я перестала делать хоть что-то для удовольствия, не ощущаю вкусов и запахов.

Когда я думаю о нашей встрече, не могу увидеть – какой она будет. Точнее, так – не могу увидеть, что именно я там делаю. Говорю ли безостановочно обо всём, что было со мной за эти месяцы. Целую ли страстно, не выпуская его тело из своего. Молчу ли, ожидая вопросов, и снова, как восемь лет назад, присматриваюсь к этому человеку.

Я не знаю, какой будет наша встреча. Я её боюсь. Я её хочу.

Наверное, это и есть те самые сильные чувства, когда всё на пределе. Не знаю.

Шли с Марией повидать на дому пациентку. С океана несло запахом тухлой рыбы, горелой соли и цветения франжипани – сейчас как раз сезон, все деревья в цвету.

Дошли до домика – каркас из веток, натянутая чёрная плёнка, ещё с краю кусочек синей плёнки. Нырнули в тёмное нутро. Включив фонарь, рассмотрели пациентку – тринадцатилетняя девочка на седьмом месяце беременности лежит на земляном полу, на скомканном буром покрывале. Мать тихонько шепчет:

– Её в гамаке тошнит очень сильно, не может в нём спать…

Мария ведёт осмотр, я держу фонарь. Всё так же пахнет тухлой рыбой, чуть слабее запах франжипани, и ещё один новый добавляется – застоявшейся кислой мочи.

Закончив осмотр, Мария даёт рекомендации, назначает день приёма в клинике, встаёт. Выныриваем на воздух. Мама девочки выбегает за нами следом, протягивает нам две жёлтых карамболы:

– До́ктора, возьмите, сладкие!

Мария брызгает на каждый фрукт спиртом, протягивает один мне, надкусывает свой:

– И правда сладкие! Скажи?

Я не чувствую во рту ничего, кроме горьковатого подобия растворившейся но-шпы и кислой мочи. Киваю. Наверное, это были и вправду очень сладкие карамболы.

Рыская с Марго по джунглям в поисках коровьего пастбища, встретили двух девочек.

В потёртых, но чистых цветастых платьицах, с мокрыми волосами – только что помылись у колодца, выкопанного под кронами тропических деревьев и свисающими лианами. Жители ближайших домов тут и моют овощи, и моются сами, и стирают одежду – трут бельё о камень и льют на него воду пластиковым черпачком, вырезанным из бутылки.

Девочки совершенно не выдерживали даже минуты тишины и медленных шагов – болтали без умолку друг с другом и с нами, бегали за бабочками, ящерицами, приносили себе и нам цветы. Легко оказалось выяснить, что они – сёстры. А ещё – они дочери доны Марсии, той самой женщины, которая приходит к нам за противозачаточной инъекцией.

Сложнее стало, когда я решилась позадавать им открытые вопросы.

– Что мама подумает, когда заметит, что вас долго дома нет?

– Она не заметит!

– Почему ты так думаешь?

– Потому что у неё ещё два ребёнка и она работает.

Свернули с основной тропы, пошли куда-то сквозь травяные заросли и засохшее кукурузное поле – пить воду и знакомиться с какой-то бабушкой и её цветником. По пути болтушки наперебой комментировали всё, что нас окружало. Показали, какой фрукт можно есть, – подняли несколько штук с земли, поели сами и нас угостили. Притащили букетики сиреневых цветов и раскидистую веточку.

– Как эти цветы называются?

– Цветы для дома.

– А эта веточка от какого растения?

– Для салатика.

– Ты уверена?

– Конечно! Когда рис и фасоль заканчиваются, мама из листиков с этой веточки салат делает, листья кушать можно, они неопасные.

Заблудились, уговорили девочек повернуть обратно. Они немного пытались возражать и хотели продолжить поиски приключений, но всё же согласились вернуться с нами.

На обратном пути иногда останавливались, шептали и показывали глазами на ядовитых пауков, которые растянули свои паутинки вдоль тропинки. Вышли на основную тропу.

– А какие страны вы знаете?

– Никарагуа!

– Ну, а кроме Никарагуа, вообще в мире?

– Я только Никарагуа знаю…

Младшая сестра попыталась спасти старшую и начала загибать пальцы:

– Никарагуа, Сальвадор, Россия, Америка, Украина, Гондурас…

Пальцы закончились, знакомые страны тоже. Точнее, только из этих стран приезжали волонтёры в нашу никарагуанскую клинику, потому и знают их. Пришлось провести краткую географическую лекцию о близлежащих странах Южной Америки. Девочки хлопали чёрными ресницами,