Люди, которых нет на карте - Евфросиния Игоревна Капустина

Хулия вспоминает чуть дольше, у неё уже трое детишек – боится перепутать факты. Долго смотрит на носик первого четырёхлетнего сынишки, вытирает его.

– Помню, мне тогда четырнадцать было! Я вообще-то собиралась дома рожать ребёнка, меня ведь мама дома родила когда-то, вот и я думала, что так же сделаю. Но за месяц до родов живот сильно заболел, и я пришла за таблеткой к вашим врачам – они тогда тут клинику строили ещё только. Вот они мне и посоветовали, что лучше всего поехать в больницу, что дома опасно рожать. Родственники помогли найти машину, отвезли меня в больницу, и там врач сказал, что ребёнок лежал как-то неправильно. Если бы я дома рожала – он бы умер при родах, и я тоже, наверное. А так вот нам помогли, и мы живы.

Моргнув, добавляет:

– Вы же продолжите здесь работать, да? Не закроете клинику?

– Продолжим, пока силы есть.

– Пожалуйста, оставайтесь. Нам это очень нужно.

Вечером неспешно прохаживалась вдоль плёночных домиков – искала девочку-подростка, с которой смогу поговорить на одну женскую тему. Нашла сразу двух у колодца – в четыре руки доставали обрезанной канистрой на верёвочке воду и процеживали её через два слоя футболки, чтобы хотя бы без крупного мусора и песка пить.

Пока делала снимки и видео, познакомились. Девочкам по тринадцать и пятнадцать лет, родились не здесь, как и многие местные, но живут в Ла Сальвии уже давно – лет восемь или девять, точно не вспомнили.

Хохотали и не верили, что красиво выглядят на экране камеры. Показала видео. Хохотали оттого, что похожи там на актрис, такими красивыми нашли себя.

– А что вы делаете, когда у вас идут месячные?

Я люблю вопросы в лоб. Особенно, если чувствую, что доверие сложилось. Девочки переглядываются, недоумённо пожимают плечами, уточняют:

– Это что? В смысле – когда сезон дождей?

Не в первый раз уже встречаю, что не знают местные часто даже названия органов и процессов жизнедеятельности тоже. Но забываю, приходится дополнительно разъяснять.

– Ну, это когда один раз в месяц из вас кровь выходит, вот тогда… Как живёте в эти дни?

– А-а-а, поняла! Я обычно в эти дни ношу штаны, а в них кладу полотенце или футболку. Потом их вынимаю, промываю водой, сушу и снова кладу.

Старшая девочка подключается к диалогу, делится своим способом:

– А ещё можно в эти дни сидеть и кукурузу чистить или еду готовить! Когда сидишь или стоишь на одном месте, вся кровь просто вытекает в землю и не надо ничего стирать, воду можно сохранить, даже лучше. Мама так всегда делает, ей на себя жалко воду тратить.

Я вспоминаю свои последние месячные здесь, когда на одну случайно вытекшую каплю крови сбежалось полчище муравьёв и сожрало не только кровь, но и меня – до болючих волдырей.

– А муравьи не кусают, когда кровь по ногам течёт?

– Ну, они бегают по ногам, но это же не больно, щекотно иногда только.

Показывает шершавую кожу на бедре, усыпанную мелкими сухими язвами. Укалывает себя колючкой, прямо со всей силы втыкает.

– Видишь, не больно, не чувствуется.

Хохоча, потащили воду к дому. Я молча потащила в клинику себя, снимки и мысль о том, что у меня после полугода здесь, пожалуй, тоже уже многое не чувствуется. Вот и поговорили.

Кейрин отыскала меня на берегу океана, хотела узнать – куда пропала до́ктора Маргарита. Очень они сдружились за месяц – может, потому, что у Маргариты всегда конфетки на столе были, может, потому, что волосы у неё поразительно белые для здешних мест, а может, потому, что Марго добрая и улыбчивая. Почти каждый вечер они вдвоём гуляли, купались, болтали.

Рассказала девочке, что Марго уже вернулась обратно к себе домой. Кейрин с грустью вздохнула и осторожным шёпотом спросила меня:

– А с вами мне можно погулять сегодня?

– Можно. Только я буду тебя спрашивать про разное, хорошо?

– Хорошо!

Пошли с ней пинать стелющиеся по песку стебли прибрежных цветов – плотные, тяжёлые, пружинистые, словно резиновые шланги.

Кейрин, как и обещала, отвечала на все вопросы.

Рассказала, что цветы называются «цветы у воды». Где-то я это уже слышала, и не раз.

Рассказала, что у мамы нет времени с ней разговаривать, потому что есть ещё младший брат и скоро появится кто-то новый, третий. Его пока что никак не зовут, точнее, его сейчас зовут Бебе, но он молчит и только толкается в мамином животе. Кейрин хочет, чтобы Бебе оказался девочкой и можно было играть с ней подольше, но, помолчав, говорит, что лучше ему всё же родиться мальчиком – тогда не придётся рожать детей и думать, где взять воду для питья. Придётся только с восьми лет ловить рыбу, каждое утро в четыре часа уходить в море и возвращаться домой около семи часов вечера.

Рассказала, что мечтает стать полицейским или доктором, ещё не решила точно.

– А почему ты хочешь работать в полиции?

– Потому что у меня будет свой мотоцикл, чтобы ездить на работу в Чинандегу. А ещё полицейских никто не обижает и не говорит им, что делать.

– А доктором почему хочешь быть?

– Потому что доктора делают людям не больно и носят красивую чистую одежду. А ещё я смогу ходить на работу здесь, в вашу клинику, и буду дружить с детьми.

Перестали пинать цветы, пошли смотреть в лужу. Лёжа на краю лужи, Кейрин пришла к выводу, что можно стать полицейским доктором. Осталось только выяснить, попадают ли в полицию Чинандеги дети, с которыми можно будет дружить.

На прощание попросила передать привет доктору Маргарите. Кажется, становится понятно, откуда растут ноги у желания девочки быть врачом. До́ктора Марго, что ж вы натворили?:)

Дон Денис встречает меня со своим мотоциклом у чикенбуса. Сегодня доехать до клиники получится только на мотоцикле, и то, если бог даст. После трёхдневного шторма последние десять километров песчаной дороги до Ла Сальвии превратились в истерзанное полотно. Промоины глубиной в метр, ошмётки древесины и куски камней, выплюнутые океаном, расползающиеся под колёсами мокрые рваные корни трав.

Усаживаюсь на драное сиденье за спиной Дениса. Он говорит держаться крепче, оборачивается и протягивает мне двухлитровую бутылку газировки:

– И это тоже держи крепко, надо отвезти.

Поехали – я и газировка. Одной рукой держу себя, другой – чью-то бутылку с вредной красноватой жидкостью. Молюсь, чтобы мотоцикл не очень сильно кренился над промоинами