Книга начал - Салли Пейдж

ничего такого и не случилось. Может, и в самом деле ничего такого не случилось и она нафантазировала себе лишнего насчет него и обладательницы карамельно-ирисковых волос? Потом Джо вспоминает, как долго Эрик держал в руках ладонь незнакомки, и, глядя в стекло витрины, еще раз проигрывает в голове всю сцену встречи. Женщина не знает, что и думать. Легче всего, конечно, просто взять и выкинуть все это из головы.

Джо пытается как-то отвлечься, но понимает, что мысли о Джеймсе ее утомляют, да так, что тошно становится. Тогда она вспоминает, как затрепетало ее сердце, когда она увидела переступающего порог викинга. Но тут снова перед ней возникает ослепительная улыбка девушки с карамельно-ирисковыми волосами, и живот сводит от этих воспоминаний.

А вот с Руфью и Малкольмом все гораздо проще. Несмотря на то что бегство Руфи окружено тайной, несмотря на яростные споры викария с Малкольмом (которые, кстати, им самим, похоже, доставляют огромное удовольствие) и несмотря на тревогу по поводу сказанных Малкольмом слов «я не хотел умирать», между ними – и это совершенно точно – нет никакого напряжения.

На обратном пути домой Джо испытала искушение рассказать Руфи про Эрика, Джеймса и Люси, а также, о господи, о многом другом, и уже готова была раскрыть рот, как вдруг…

– Ну ладно, – весело заявила Руфь, – мне сюда, – и, присовокупив «доброй ночи», нырнула в боковую улочку, отходящую в сторону в самом начале Хай-стрит.

Еще раньше Руфь успела сообщить Джо про квартиру-студию, которую она снимает, площадью не больше ризницы в ее прежней церкви.

Джо заканчивает набирать послание Финну («Желаю хорошо провести время на матче. Рада, что тебе удалось забрать сумку. Извини, что не отдала тебе ее лично в руки»), когда Эрик приносит кофе. Джо убирает мобильник.

– Ну как, познакомилась с миссис Патмор? – спрашивает Эрик и устраивается на табуретке напротив прилавка.

– Ее ведь зовут не миссис Патмор на самом деле? – смеясь, спрашивает Джо.

– Нет, ее в самом деле так зовут… а что тут такого?

– Неужели ты не смотрел «Аббатство Даунтон»?

Эрик пожимает плечами.

– Ты хочешь сказать, что ее действительно зовут миссис Патмор? – повторяет вопрос Джо. – Поразительно.

Лицо Эрика расплывается в улыбке, он трясет головой:

– Сказать «нет» – все равно что отобрать у ребенка конфетку. Да, кстати, спасибо, что познакомила меня с Клэр.

– Клэр?

– Ну, та, что приходила к тебе вчера. Я думал, вы подруги. Разве нет? Ей нужны новые контактные линзы, и еще она очки заказала. За это стоит выпить, – говорит он и поднимает свою чашку кофе.

Клэр? Выходит, ее зовут Клэр. Ну что тут скажешь? Джо знает, о чем именно ей хочется спросить, но никак не может придумать такую комбинацию слов, которая бы ее не выдала.

– Я не знала, как ее зовут. Она просто моя клиентка. Впрочем, она кажется милой, – добавляет Джо слегка пренебрежительным тоном.

– О да! Потрясающая девушка. Пока я ее обслуживал, мы с ней неплохо поболтали. – Эрик кивает в сторону своего магазина. – По-настоящему искренняя и душевная девушка. Такие нечасто встречаются. Открытая, все время улыбается. – Лицо его вновь озаряет улыбка. – Так что я у тебя в долгу. По гроб жизни.

«Заткнулся бы ты лучше и молча пил бы свой кофе», – думает Джо.

Чтобы как-то отвлечь Эрика от великолепной Клэр, она принимается распаковывать принесенную им посылку. В ней лежат двадцать перьевых ручек пастельных цветов, коротких и компактных. Корпус в месте для захвата у них не круглый, а шестигранный. Такую ручку поразительно удобно держать в пальцах. Джо берет одну из них цвета бедра испуганной нимфы и отвинчивает колпачок, который прекрасно держится на конце.

– Отличная ручка, – говорит Эрик. – Правда, для меня маловата.

Он вытягивает руки перед собой, и Джо отчаянно хочется, чтобы он этого не делал.

– А у тебя нового товара прилично прибавилось, – говорит молодой человек, озираясь по сторонам. – Расширяешь ассортимент?

– Да. Всегда любила канцелярщину. Вот и подумала, почему бы не заказать то, что нравится мне самой.

– Я уж вижу, – говорит Эрик, одобрительно кивая на оконную раму с привязанными к ней конвертами.

Джо сосредоточенно продолжает распаковывать ручки, потом отодвигает пустую коробку в сторону, чтобы открыть застекленную крышку витрины. И при этом краем коробки опрокидывает чашку с кофе. Ей удается ее подхватить до того, как кофе прольется, но с прилавка падает на пол и раскрывается тетрадка Малкольма. Все утро она читала ее и теперь знает про Джона Лобба почти все.

Эрик наклоняется и поднимает тетрадь.

– Классный почерк, – говорит он. – Ты писала?

– Нет, мой друг. Я ему помогаю в одном исследовании. Он изучает биографии кое-кого из тех, кто похоронен на Хайгейтском кладбище.

– Обожаю это место! – с восторгом сообщает Джо Эрик. – Когда в первый раз там оказался, даже глазам своим не поверил. А пошел туда просто потому, что подумал, отцу будет там интересно. А там было просто потрясно! Эти викторианцы знали толк в смерти. – Он отдает тетрадку Джо. – Ну и про кого ты тут прочитала?

– Его звали Джон Лобб. Он был сапожником.

– Лобб? Кажется, я о нем слышал. Традиционная обувь, что стоит бешеных денег, да?

– Ну да, но Джон, который основал это дело, начал практически с нуля.

– А когда это было?

Джо перелистывает тетрадку Малкольма.

– Он родился в тысяча восемьсот двадцать девятом году.

Эрик устраивается на табурете поудобнее, с таким видом, словно в ближайшее время уходить не собирается.

– Продолжай, – говорит он.

– Джон Лобб вырос в бедной семье корнуоллских фермеров, работать на ферме ему было трудно, поскольку в результате несчастного случая он сломал ногу и стал хромым. Поэтому он стал учиться сапожному делу. Еще подростком он решил в поисках счастья отправиться в Лондон и разбогатеть. Но денег на дорогу у него не было, так что пришлось идти пешком.

– Черт возьми, это же и со здоровой ногой не так-то просто.

– Да, – кивает Джо. – Кроме того, в Лондоне в то время жили и работали тысячи сапожников и обувщиков, но Джон решил работать только у самых лучших. Поэтому он отправился прямиком на Сент-Джеймс-стрит, в мастерскую Томаса, и заявил, что хочет встретиться с самым старым мастером.

– И что из этого вышло?

– Томас схватил его за ухо и вышвырнул вон.

– Жаль. Я думал, ты скажешь, что Джон его очаровал.

– Ничего подобного. Джон оказался на обочине дороги. Потрясая кулаком, он пообещал, что Томас еще пожалеет, а сам он создаст такую фирму, которая отбросит мастерскую Томаса на обочину бизнеса.

– Что он, вероятно, и сделал? – с улыбкой догадывается