Первая в списке - Магдалена Виткевич

Глава первая

Такими мы были еще вчера,

Даже маленький жест был нам мил

(Точно такой же еще вчера),

И все вокруг имело смысл.

Такими мы были еще вчера.

А сегодня закончился наш сон

(Точно такой же еще вчера).

И куда девалось это все?

Universe. Такими мы были

Гражина

Звякнул колокольчик – сигнал уведомления в компьютере. Первое, что я подумала, – очередная реклама салона красоты или романтического (льготного! а то как же!) посещения СПА у озера. Но даже этого мне не хотелось. Однако на этот раз на почту пришли действительно важные новости.

Уважаемая пани Гражина.

некоторое время назад Вы зарегистрировались как потенциальный донор в базе Фонда Урсулы Яворской. Сегодня мы получили запрос о Вас как о доноре стволовых клеток для конкретного пациента. Поэтому мы просим Вас срочно связаться с нами по телефону фонда.

Ваше согласие на дальнейшее участие в процедуре забора стволовых клеток потребует от Вас сдать анализ крови на предмет окончательного подтверждения наличия генной совместимости с пациентом. Информацию на эту тему Вы найдете в прилагаемой брошюре.

Я сидела перед компьютером, не совсем веря в то, что сейчас прочитала. Проверила отправителя. Все верно. Это из фонда.

Я уже давно забыла, что когда-то внесла свое имя в базу данных. Это был скорее символический жест. Жест очень важный для нас с Томеком. Символ вечной любви, верности, того, что мы будем вместе «пока смерть не разлучит нас». Мы были молоды. Нам было по двадцать, и мир был перед нами, и мы были открыты для мира. Томек сделал мне предложение. У него не было денег на кольцо. Тогда мы оба учились, и каждый грош был на счету. Однако мы очень хотели показать всем, что произошло нечто особенное и что наша помолвка настолько важна для мира, что этот наш шаг может даже кому-то спасти жизнь. Мы решили зайти в базу данных доноров костного мозга и зарегистрироваться в ней. Сейчас молодые люди часто так делают, но тогда это было совсем по-другому. Очень немногие решались на такой шаг, и нам это казалось действительно чем-то особенным. Тогда делали анализ крови, а сейчас достаточно сделать мазок изо рта, упаковать в небольшой пакет и отправить на адрес фонда. Помню, как мы гордились друг другом. Что все так идеально. Идеальная любовь, высокая символика помолвки. Мы чувствовали себя на высоте. Просто-таки героями. Ведь простой укол иглой мог стать началом спасения чьей-то жизни!

Теперь я точно знаю, что сделали мы это чисто импульсивно. Никаких продуманных далекоидущих планов. Как щелчок, как замкнуло. Может, и жестоко прозвучит, но мы просто были в эйфории. О тех людях, которые, возможно, когда-нибудь будут нуждаться в нас, мы не особо и думали. Мы держались за руки. Может быть, тогда нам казалось, что именно в этом и состоит братство по крови? Может, это и была наша сакраментальная подпись «в горе и в радости, в бедности и благополучии», еще до того, как мы поженились? Мы оба были тогда на первом курсе, каждый в своем институте. Томек учился по специальности «Управление», а мне, не добравшей баллы на информатику в университете, пришлось пойти на математику в педагогический. Теперь я даже немного жалею, что не повторила попытку на следующий год. Но, как я тогда думала, год – это очень долго и жаль лучшее время проводить в одиночку дома, а не в веселой студенческой компании. Так я и осталась на математике. После первого курса Томек сделал мне предложение. Помню, мы ходили к морю, сидели на песке, пили пиво, а Томек просто спросил:

– Может… может, поженимся?

Вспоминаю его детское лицо. Теперь, когда я смотрю на мужчин до двадцати, они кажутся мне такими незрелыми. А тогда я сочла его слова мудрыми и продуманными.

Его мама даже слышать не хотела о свадьбе, а мои родители были очень даже счастливы. Я была из маленькой деревни под Бытовом. Наши соседи считали так: у двадцатилетней женщины уже должны быть дети. Мои родители действительно надеялись, что я вернусь из Гданьска вместе с Томеком и займусь хозяйством, на которое у них просто больше не было сил. И лучше всего, чтобы я рожала детей. Минимум трех. Нет, не сразу, по очереди.

Мы, однако, совсем не думали о деревне. Скорее мы бы уже переехали в Косцежину, к Томеку, хотя жить под одной крышей со свекровью мне совсем не хотелось. Нет, женщина она в принципе была неплохая, и, дай ей Бог здоровья, она до сих пор жива. Но в некоторых вещах ее невозможно переубедить.

Вскоре состоялась свадьба. А чего тянуть, если мы точно знали, что хотим быть вместе всю жизнь? В те времена жить вместе в общежитии без свидетельства о браке было невозможно. Были брачные комнаты, но только для тех, у кого брак зарегистрирован.

Свадьбу гуляли в моем родном доме. Установили во дворе шатер, оркестр играл диско-поло. Все прошло очень прилично, без традиционного деревенского мордобоя, все отлично веселились. Думаю, это была лучшая вечеринка в моей жизни. Несколько лет спустя, когда мы с Томеком смотрели фильм «Свадьба», нам казалось, что мы смотрим видео с того нашего гулянья.

– Знаешь что? – сказал тогда Томек. – Если бы я увидел этот фильм раньше, ни за что бы в жизни не согласился на деревенскую свадьбу. Потому что если все трезво взвесить, то придется признать, что деревенская свадьба – что сто лет назад, что сейчас – это нечто.

Когда мы смотрели тот фильм, я уже была беременна нашим первенцем, и, когда я начала бить его подушкой, Томек обнял меня за плечи и сказал, что беременных женщин он точно бить не будет. Как странно, что некоторые сцены из нашей жизни остаются в нашей памяти как фотографии.

Как фотографии в альбоме жизни.

Цик.

Поликлиника и улыбающийся Томек отворачивается от медсестры, которая берет у него кровь.

Цик.

Очепины. Бросаю фату в сторону самой возрастной из незамужних женщин на моей свадьбе – моей тети. Ей тогда было за шестьдесят. Два года спустя я гуляла на ее свадьбе.

Цик.

Битва на подушках и Томек, заявляющий, что беременных женщин не бьет.

Цик.

Лицо доктора, качающего головой. Это уже последняя фотография…

Как будто я смотрю старый альбом. Я улыбнулась. Хорошо, что некоторые воспоминания такие яркие. Будто эти события