Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

– Это там, где папа? – спросила я.

За год или около того после отъезда папы он прислал всего несколько открыток из разных мест. Сначала он отправился в Южную Америку, потом снова поехал на север, а затем в какой-то момент совершил тот самый трансатлантический перелет, который стал для него последним. Самое странное в отъезде папы было то, что мы почти не скучали по нему. Я больше беспокоилась о психическом состоянии мамы, чем о том, что могу его больше никогда не увидеть. Он много работал и часто огрызался на нас, а свободное время проводил, занимаясь йогой, медитацией и очищением чакр. Духовно он покинул нас на несколько лет раньше, чем физически.

– Кто знает? – ответила Джой.

Мне нравилось представлять, что мой отец где-то в жарком, ужасно жарком месте, что он потеет и стонет под солнцем и мучается жаждой. А мы с Джой здесь, в наших одинаковых уютных джинсовых куртках с меховой подкладкой.

Она взяла меня за руку и повела ко школьному входу.

– Когда-нибудь, когда мы вырастем, то отправимся в южное полушарие в январе, и ты будешь намного счастливее, – сказала она.

– Мы будем купаться на пляже.

– И устроим пикник под кокосовой пальмой.

– Поплаваем с аквалангом.

– А я хочу выпить такой модный коктейль с крошечным зонтиком, – сказала она. – Когда мне исполнится двадцать один.

Прозвенел школьный звонок, а я уже снова улыбалась, потому что Джой подняла мне настроение. Мы разошлись по классам, но я все хранила в голове эту картинку – открытку с пляжем, наши обещания, – и меня это согревало.

Сейчас снова январь, Джой двадцать один год, но мы не в южном полушарии. На самом деле что в северном, что в южном полушарии быть агорафобом – почти одно и то же. Все эти обещания – пустая болтовня, как и новогодние резолюции.

– В этом году, – говорит мне Джой, – я хочу создать группу.

Я в дверях ее комнаты. Джой стоит, гитара на шее, подключена к усилителю. Он ужасно громко гудит. Перед ней микрофон на стойке и еще один небольшой усилитель, настроенный на вокал.

– Я пришла попросить, чтобы ты сделала потише.

– Вот же грымза, – говорит она совсем не злобно. Затем делает потише. – Страдаешь от похмелья?

– Я была на вечеринке вчера вечером и перепила. Голова раскалывается. Так что… наверное.

– Вот же милота! – восторженно восклицает она. – Она бросает бас-гитару на кровать и бросается обнимать меня. – Маленькая девочка-скаут наконец выросла! Что за вечеринка? Копы приходили? Целовалась с кем-нибудь? – Ее глаза горят любопытством.

– Джой… я хочу прилечь и не хочу снова слышать эту песню.

– Это я сочинила. Я работаю над ней, чтобы потом дать послушать Лекси.

– Лекс заходил вчера?

– Нет, он был занят. Вчера вечером он был на концерте. Он придет позже.

– Тебе следовало пойти с ним.

– Ты же знаешь, что я не могу, – говорит она, и ее лицо мрачнеет. – Перестань давить на меня. Ты что, хочешь, чтобы у меня снова была паническая атака?

– Как ты собираешься создать группу, если не можешь даже выйти из дома на концерт?

Ее лицо становится непроницаемым. Я зашла слишком далеко.

– Убирайся нахрен из моей комнаты, – говорит она.

– Прости. Я пытаюсь помочь.

– Ты облажалась.

– Может, мы с тобой просто прогуляемся? Чисто пройдемся до нашей школы? Один квартал. Не хочешь попробовать начать так?

– А ты знала, что две недели назад на этом углу было ограбление? А ближе к станции метро в прошлом месяце произошли куча инцидентов и два нападения с огнестрельным оружием.

– Откуда… ты все это знаешь?

– В интернете есть карты преступлений. Я тебе покажу.

– Не хочу даже смотреть. Вот почему я не читаю новости, Джой. Если ты будешь видеть только плохое, что происходит в мире, ты больше никогда не сможешь выходить из дома.

– Или начнешь понимать, как всего этого избегать, – говорит она. – Глядя на эти карты, я понимаю, какие улицы более опасны, а какие маршруты для прогулок самые безопасные.

– Но ходишь ли ты по ним?

Ее глаза превращаются в щелочки, подведенные черной подводкой.

– Помнишь, мы договаривались, что поедем в южное полушарие в январе? – спрашиваю я.

– Это явно была не я. Ненавижу жару. Зачем мне обсуждать подобное?

– Чтобы развеселить меня. В детстве ты сказала, что, когда тебе исполнится двадцать один, мы поедем в южное полушарие. Что мы будем сидеть на пляже, а ты – пить модный коктейль с зонтиком.

– Ты все выдумываешь.

– Джой, – говорю я. – Давай просто прогуляемся по округе. Я буду с тобой. Возьмем твои таблетки, а у меня будет телефон. При свете дня.

– Ты самый раздражающий человек на свете. Убирайся из моей комнаты.

Я ухожу. Я слишком давила на нее. С Джой такая штука, что ее ни за что не заставишь что-либо делать. Чем больше на нее давишь, тем сильнее она упирается. Я так и не научилась заставлять ее делать то, что я хочу. Восемнадцать лет живу, а она для меня все еще загадка.

Я возвращаюсь в свою комнату, а она опять начинает петь, громко крича в микрофон, и ее искаженный бас скрежещет поверх голоса.

– Армия ведьм на метлах из АДА

Идут, чтобы отомстить!

«Сестра все утро записывает свою хеви-метал-песню, – пишу я Майклу. – Об армии ведьм на метлах из ада. У меня похмелье, и я уже мечтаю о смерти».

Сразу после отправки я жалею, что не переписала концовку сообщения. Я, конечно, пошутила, но смерть – это не то, над чем можно шутить или даже просто говорить. Эта недосказанность между нами – невидимый океан, который мы игнорируем.

«Хахаха! Твоя сестра такая крутая! Хочешь, принесу тебе “Гатогара”? Или суп? И еще скажи сестре, что у меня есть олдскульный 8-track для демо, если она захочет одолжить!»

«Очень мило с твоей стороны, но не надо».

Его бесконечная доброта заставляет меня ненавидеть себя. Я возвращаюсь в кровать, ничего больше не написав, и листаю свой дневник. Моя сестра просматривает карты преступлений, чтобы узнать, что плохого творится в нашем районе. Я записываю все о Майкле, чтобы понять, что было не так с Джошуа. Я исписала уже кучу страниц, но ни на дюйм не приблизилась к ответу.

Пока.

«Хочешь прийти в пятницу на ужин? – спрашивает Майкл. – Мама очень хочет познакомиться с тобой».

Моя сестра кричит очередную строчку из своей недопесни для несуществующей группы, которая, конечно, отыграет тонну не-концертов.

«Конечно, – отвечаю я. – Звучит здорово».

Глава 33

День за днем я хожу на работу и ужасно стараюсь. Я пялюсь в экран и вникаю во все тонкости рекламных