Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

текстов. Я увлекаюсь узорами, принтами и превью. Мое сердце учащается, когда я открываю чистую страницу, а пальцы замирают над клавиатурой, и я понимаю, что мне предстоит описать очередной комбинезон в шевронную елочку, который я никогда не надену, но восхищаюсь с чисто эстетической точки зрения, и словами выразить его уникальность. А потом расцветает облегчение, будто прилив эндорфинов, когда слова облекаются в игривую форму в моей голове – где-то в мозгу, но при этом пританцовывая в улыбке за губами, – и вытекают через конечности в мои пальцы, на клавиши компьютера и на страницу передо мной. Я знаю, что просто пишу об одежде, но она очень важна; так мы выбираем, в чем предстать перед миром. Все остальное мы получаем от рождения. Мои бесполезные пыльно-голубые глаза, непокорные волнистые волосы, плохая осанка, маленькая грудь – с этим я родилась. Но эти потрясающие наряды? Это платье «Мондриан» с туфлями гоу-гоу? Эти подмигивающие стразы в уголках моих очков? Все это можно выбрать.

Должна признать, что с тех пор, как меня перевели в другой конец офиса от Антонио, я стала гораздо лучше работать. Тэмми стала присылать мне всё больше заданий. Я начинала как корректор, а затем она стала приглашать меня на совещания вести протоколы, и последняя жемчужина – написание рекламных текстов для каталогов. Я подаю свои питчи (предложения по каждому товару в предстоящем каталоге) вместе с другими писателями, работающими на полную ставку. Технически мы работаем в отделе маркетинга, а Антонио – в отделе по работе с клиентами. Антонио тоже хочет писать, но до сих пор ему не давали шанса попробовать себя в рекламном копирайтинге. Вместо этого он пишет успокаивающие письма примадоннам, недовольным нашей одеждой.

– Чую я, что тебя готовят к должности копирайтера, – говорит Антонио за обедом. Мы сидим на площади Джека Лондона, под зарослями пальм, и наблюдаем за сверкающей голубой водой со скамейки. Делим на двоих сэндвич с индейкой, завернутый в бумагу. На улице так холодно, что мы сидим в шарфах, но яхты, солнце, пробивающееся сквозь облака, – все это стоит прохладных укусов воздуха.

– Ты завидуешь? – спрашиваю я.

– Честно говоря, да. Я пробыл там дольше. Бесконечно целовал их задницы. Почему меня никто не обхаживает?

– Обхаживать – какое жуткое слово.

– Ну, что есть, то есть. Слушай, я правда рад за тебя, Бибс. И у тебя классно получается. Я просто… я знаю, что они планируют предложить тебе какую-нибудь хрень на серебряном блюдечке, но нужна ли она тебе вообще?

– Конечно нужна. И они мне ничего не предлагают – сейчас даже нет открытой вакансии копирайтера.

– Никогда не мог тебя понять, – говорит Антонио. – Как в тот вечер, когда ты привела меня на вечеринку, а сама все время флиртовала с бывшим…

– Антонио, – говорю я, скрещивая руки в воздухе. – Я не флиртовала с Адрианом.

Его рот набит едой.

– Что ты…

– Антонио, любовь моя, мне кажется, что мы говорим на разных языках.

Он проглатывает сэндвич, вытягивает руку, прося подождать, и выпивает полбутылки воды. Там, в порту, столько яхт. Я вижу, что Антонио задерживает на них взгляд. Я знаю, что его Парень-Банкир внезапно начал его избегать после нескольких недель ночевок и разговоров о вечности; я знаю, что хобби Парня-Банкира – ходить под парусами. Я представляю, как Антонио вспоминает об этом.

– Итак, ты вроде как с этим парнем, Майклом, но на самом деле нет. Ты флиртуешь с Адрианом, но это не так. Ты не хочешь здесь жить, но ты здесь. Тебе вообще наплевать на эту работу, но в то же время не наплевать. Ты меня удивляешь. Так чего же ты хочешь, Бетти? Ты хоть сама знаешь?

Я качаю головой:

– Вообще ни одной идеи.

Антонио приобнимает меня, и мы сидим так некоторое время, бросая крошки чайкам. Потом мы оба листаем ленту в комфортной друг для друга тишине.

Уже в офисе Тэмми заходит в мою кабинку. Это даже не кабинка, скорее стол с сетчатой стенкой, но он мой – мое личное рабочее место, у меня там стоит кактус, а к сетчатой стенке приколота винтажная обложка Vogue с Вильгельминой Купер в красном тюрбане из лакированной кожи, обозначая только мою территорию. Короче, ко мне заходит Тэмми.

– Как дела? – спрашивает она.

– Отлично, – отвечаю я, включая компьютер. – А у тебя?

– Живу как в сказке! – говорит она.

Она отпивает из чашки с надписью «Жизнь как сказка». Так что, думаю, она и правда живет как в сказке.

– Забежала сказать, что ты отлично поработала над текстами для Grannypack, – говорит она мне.

Grannypack – это линейка милых рюкзачков с узором, который я с легкой руки назвала «бабушкины обои». Писать для них тексты было реально сложно, поэтому я так удивлена похвале Тэмми.

– В итоге мы решили использовать большую часть того, что ты прислала, на сайте, – продолжает она. – Жду не дождусь, чтобы показать тебе. Я буквально умираю от желания.

«Ты умираешь фигурально, а не буквально», – думаю я.

– Правда? – говорю вслух.

– Абсо-вкусно!

– Вау, спасибо.

– В этом году, может, появится, а может, и нет, еще одна вакансия копирайтера. Ничего не обещаю, конечно, – но, если она появится, я очень надеюсь, что ты подашься.

– Да, конечно, я с удовольствием подамся. – Форма глагола звучит странно. – Подам, – исправляюсь я. – Подам заявку.

– Чудесно! – восклицает она и уходит.

По ту сторону офиса я замечаю, что Антонио смотрит на меня сквозь сетчатую стену своей кабинки. Он качает головой.

– Что? – говорю я одними губами.

Экран телефона загорается.

«Чудесно. Мне никогда не говорили “Чудесно”!»

«Хватит подслушивать».

«В опенспейсе нет такой штуки, как подслушивание. Но вообще: я же тебе говорил, Бибс».

Я должна быть счастлива. Я знаю, что должна. Тэмми только что предложила мне подать заявку на настоящую работу. Конечно, пока это несуществующая вакансия, но остальным стажерам она не сказала подать заявку. Но вместо этого я чувствую себя недостойной. Антонио пробыл здесь дольше. Он хочет работу больше. Он искреннее и лучше меня, талантливее, квалифицированнее. Почему же удача обрушилась на меня, хотя я даже не просила? Почему я не оказалась в «Гламуре» в день стрельбы? Почему мне предложили работу? Я должна быть счастлива.

«Если что-то должно быть, это никогда не будет чем-то хорошим», – сказал мне однажды папа.

Ой, заткнись. Я выкидываю его из головы. Открываю браузер – просматриваю ленту в соцсети и вижу, что мама отправила мне приглашение на шествие во имя безопасности оружия в Вашингтоне, – и выкидываю это тоже из головы. Я приступаю к работе: изучаю коллекцию брюк клеш, открываю толковый словарь и подыскиваю синонимы для слова «клеш». Но иногда синонимов нет.