Сказки слепого мира - Вера Сорока

Рита вернулась с хромым чемоданом и открыла ключом дверь. Внутри уже была Оля.

Тоже с ключом.

– Вы что здесь делаете?

– Живу я как бы здесь, – ответила Оля.

– Нет. Это я здесь как бы живу, – неуверенно сказала Рита.

Тут надо было поругаться, но Оля устала после смены, а Рита была в кофте студентки и еще не вполне вышла из роли.

Обе достали бумаги, сравнили, почитали и ничего не поняли. Рита не поняла, даже когда кофту сняла. А Оля поняла, что ее надули и не видать ей звезды Мишлен.

Позвонили Артуру. Он трубку взял и даже не смутился.

– Мелкие буквы надо читать.

– Но где нам теперь жить?

– Там и живите, я же не конченый. Поделите и живите сколько влезет. Только платите вовремя.

Артур в этой истории персонаж как будто бы отрицательный, но не совсем. Так вообще часто бывает в жизни.

И Рита с Олей поделили и стали жить. Оля взяла себе кухню, обеденный стол и сервант с засаленным хрусталем для сервировки. Рита взяла шкаф для костюмов, табурет и зеркало со ставнями. Обмотала его елочной гирляндой, и получилось нарядно и хорошо.

Так они стали жить вместе. Оля готовила, а Рита рассказывала всякое по ролям и разными голосами.

Однажды было не заперто, и в квартиру зашел мужчина. Открыл дверь, снял ботинки и даже не попытался спрятать дырку на носке.

Рита и Оля сначала испугались, что это третий сосед.

Мужчина помыл руки над ванной, включил телевизор и сел за стол. Рита и Оля переглянулись и сделали все как надо. Оля накормила, а Рита присела напротив и расспросила, как день прошел и как Володька себя чувствует. Потом еще добавила, что ручку в ванной надо бы починить и полочку прибить – шатается.

Мужчина пообещал, что сделает, и стал дальше в телевизор смотреть. Потом случайно сфокусировался на Рите и ужасно смутился. Он рассказал, что в городе недавно совсем, задумался о своем и зашел, как будто домой.

– А вы прямо как жена, про дверцу или что там. Очень было похоже.

– Спасибо, – поблагодарила Рита и поклонилась.

– А можно я еще зайду? У вас тут как дома – суета и вкусно.

– Заходите, – сказали они.

Мужчина кивнул, обулся и оставил денег на тумбочке.

С тех пор те, кому в городе было одиноко, стали ходить к ним в квартиру. А одиноко в этом городе было почти всем. Кто-то хотел как у бабушки – чтобы наесться до отвала, послушать историй, а потом еще пирожки с собой и борщ в банке. Кому-то хотелось как раньше с женой. Как будто дома ждут и заботливо покрикивают, чтобы побыстрее, пока горячее. Некоторые приходили к своим детям, с которыми давно не виделись. Тогда готовить особенно не надо. Тогда больше слушать.

И Рита играла жен, детей, бабушек, подруг, обрабатывала раны. А Оля готовила точь-в-точь.

Один пришел оправдаться. За все, что сделал и, главное, чего не сделал. Много пил, почти не ел. Рита выслушала и простила за всех его женщин и детей. Принесла из кухни хлеба с сахаром, крепкого чаю, как заваривал ему отец, и долго гладила по голове.

Другой так устал от полных ресторанов и пустых телок, что приходил поесть жареной картошки с молоком. Как в детстве. И чтобы раны обработали зеленкой.

«Интересно, – думала Рита, пока он ел, – можно ли душу залить зеленкой, чтобы не саднило и обошлось без воспаления? Да и хватит ли в доме зеленки?»

Еще приходила женщина с девочкой. Они уже были в мишленовском ресторане во Франции. Поэтому девочка нарисовала такую звезду для Оли и подписала: «звезда мышлена». А Рите подарила свою куклу в красном платье.

Вечерами Оля мыла кастрюли, а Рита гасила гирлянду. На тумбочке стопка из денег уже завалилась набок. Хватило бы снять по отдельной квартире. Но Рита и Оля все оставили как есть.

Муза Жени Котикова

Его раскаленный молот снова и снова вбивался в расплавленную плоть ее естества. Бедра Эмилии содрогались, сотворяя новую жиз|

– Жень, ну что за хуйня?

– Ну так любовь.

– Женя, Же-е-еня. Так нельзя. – Юки развернула компьютерное кресло и посмотрела прямо в его рыбьи глаза под толстыми диоптриями. – Женя, это не любовь, это пенопластовое говно.

– А как тогда?

– Ты вот когда любил, у тебя как было?

– Не знаю, я не любил. Слушай, может, я тебя люблю?

– Жень, я муза, я не для трахаться, я для дела.

– Да я в реальности как-то не очень, – признался Женя, – я придумывал всегда.

– Евгений, я уйду. Серьезно, у нас контракт до Нового года. Я просто уйду и не вернусь.

– Ну а что мне делать? Может, порно посмотреть?

– Жень, ты талантливый, но, если никогда не любил, о любви писать не сможешь. Тем более о сексе.

Юки открыла окно и залезла на подоконник.

– Короче, так. До Нового года восемь часов. Либо ты находишь себе женщину, либо мы больше не увидимся.

Она вышла в окно, присоединяясь к другим снежинкам.

Евгений Котиков надел подштанники, майку, шерстяные носки, теплый свитер, шарф, шапку с помпоном и зимнее пальто. Он вышел в странный, немного страшноватый реальный мир.

Этот мир был скользким, хоть его и обильно посыпа́ли песком. Прохожие спешили, неся, таща, уволакивая продукты и подарки в свои квартиры, украшенные мишурой и китайскими сувенирами.

На фоне всего этого сумасшествия слышался издевательский смех Санта-Клауса: «Хоу-хоу-хоу – ты, неудачник, снова один в Новый год».

– Что, простите?

– Я говорю, вы снова один в Новый год? – спросил промоутер. – Приходите на быстрые свидания и найдите того самого человека, с которым встретите и проведете Новый год, – выговорил он заученный текст.

Женя неуверенно взял холодную бумажку. Он не был фаталистом, но нос и ноги ужасно замерзли, а кафе со свиданиями было совсем близко.

Женя вошел в кафе и остановился. Не от нерешительности – просто очки запотели и никак не хотели отмерзать.

Евгений сложил пальто в огромную кучу, накиданную на столе, и сел на свободный стул. Напротив него была женщина в массивной меховой шапке и в меховом воротнике.

– Дамы и господа, мы начинаем наши новогодние свидания! – сказал ведущий. – Напоминаю правила: кавалеры сменяют друг друга по часовой стрелке. У каждой пары есть минута на общение. Если вы уверены, что нашли своего избранника, можете отсесть за столик для двоих.

Женя не знал, о чем говорить, поэтому спросил прямо:

– Как вы думаете, что такое любовь?

– Любовь – это когда вся в мехах. – Женщина напротив улыбнулась и нежно погладила воротник.

Евгений Котиков любил животных в виде животных, а не в виде воротников, поэтому разговора не получилось.

Прошла минута, он пересел к следующей женщине в плюшевом ободке.

– Что такое любовь? – спросил Женя без предисловий.

Женщина задумалась.

– Любовь – это когда не страшно без макияжа.

Женя оценил ответ и еще немного порасспрашивал о том, как отличить доверительное «без макияжа» от охладевшего «без макияжа».

Следующей оказалась совсем молодая девушка.

– Так что же такое любовь? – снова спросил Женя.

– Любовь – это когда лайкает только тебя. И умеет делать красивые фоточки.

Женя не умел. Он пересел, напротив оказалась пышная дама.

– Что такое любовь?

– Любовь, – она облизнулась, – это вкусно покушать. К примеру, вас бы я точно съела.

Женя поспешно отсел.

– Что такое любовь? – спросил он следующую.

Женщина посмотрела страстно, но Жене показалось, что у нее что-то болит.

– Это когда он правильно питается, чтобы сперма вкуснее.

Женя подавился водой, часть пролил на брюки и ушел в туалет привести себя в порядок.

Когда вернулся, сел напротив женщины в очках.

– Как думаете, что такое любовь?

Женщина думала целую минуту, но так и не ответила.

– А вы как считаете?

– Интересно, вы первая, кто спросил. – Женя поправил очки. – А я и не знаю.

Они помолчали.

– Вы мне подходите, – сказал Женя.

– Естественно, – сказала женщина. – Больше никого ведь и не осталось. – Женщина обвела взглядом пустой зал и тоже поправила очки. – Меня Лена зовут. А вас?

– А меня Женя.

– Вы оливье с горошком?

– Разумеется.

– Тогда пойдемте ко мне. У меня тазик и елка наряжена.

Лена и Женя сидели за праздничным столом, изучая салаты.

– Хотите еще