Сказки слепого мира - Вера Сорока

– ДТП, ДТП! – кричит она. – Вы пытались скрыться с места преступления. Предъявите документы!

У Кати болит нога, и стрелка до уха.

– Машенька, доченька, мне нужно собираться. Ты допила чай?

Машенька не смотрит в глаза. Теребит край платья. Мимо пробегает кот.

– Это Кексик его пролил. Пролил чай и убежал, – говорит Машенька. И тут же без перерыва: – А ты куда идешь? Ты мне киндер купишь? Два киндера мне надо. Хочу зебру и жирафа. Другие у меня есть.

«Мелкая врушка, – думает Катя и вытирает чай со стола и пола. – Когда вырастет, наверняка именно она будет скрываться с мест преступления».

Катя надевает новые сапоги и смотрится в зеркало. Машенька встает перед ней.

– Мама, ты некрасивая, – говорит Машенька. – Я красивая!

Катя кричит в глубину квартиры, что уходит, и быстро закрывает за собой дверь. Слышит противный, на одной ноте, Машенькин плач. Ей не жалко Машеньку, она знает все ее уловки наизусть.

Катя уже опаздывает на урок, но все-таки заходит в магазин за киндером.

Ольга Леонидовна и весь мир

Ольга Леонидовна идеальна – к неидеальным нет записи на восемь месяцев вперед.

Строго говоря, это даже не консультация. Это беседа за пирогом. Домашним яблочным пирогом.

– Вы думаете, мне нужно ему изменить? Пора решиться? – спрашивает леночка. Для Ольги Леонидовны они все – леночки.

– Дорогая моя, ты хочешь ему что-то доказать, сама в себе разобраться или просто потрахаться?

– Ну да. Хочу. Что-то.

Ольга Леонидовна доливает чай и профессионально-неуловимым взглядом человека, который берет плату за час, смотрит на стрелки.

– Изменять нужно с умом, – говорит Ольга Леонидовна. – Записывай.

Леночка, которая на самом деле Марьяна, быстро вытирает бутафорские слезы, отодвигает тарелочку с яблочным пирогом и открывает ноутбук.

Ольга Леонидовна просит бога дать ей сил и аккуратно закрывает крышку ноутбука.

– Все, что оставляет информационный след, – наш враг. Мессенджеры – наш враг, соцсети – наш враг, электронные документы – наш враг. Бумага и зажигалка – вот наши друзья. – Она кладет перед леночкой чистый лист и ручку.

– Это так романтично, – восхищается леночка, щелкая ручкой.

– Это так практично, – говорит Ольга Леонидовна.

– Только вот я не курю. Как мне объяснить зажигалку?

– Насчет зажигалки скажешь, что это для свечей. Заведи привычку зажигать их везде. Далее. Регулировка настроения. Все думают, что их выдают запахи или переписки, но профессионалы знают, что дело в смене настроения – когда ты делаешь самые обычные вещи и при этом улыбаешься как дура. Пишешь сообщение и улыбаешься как дура. Смотришь на часы и счастливо улыбаешься. Как дура.

– Но это же позитивный настрой.

– Это уже влюбленность со всеми вытекающими проблемами. Нам такое не нужно. Такое заканчивается съемной комнатой на окраине города. И не для потрахаться, а на всю оставшуюся жизнь. Далее. Никогда не прячь телефон. Если ты не расстаешься с телефоном – это плохой знак.

– Ольга Леонидовна, – леночка перестает записывать, – мне кажется, ему насрать на телефон. Да и на меня тоже.

– Леночка, – Ольга Леонидовна садится рядом с леночкой и ласково берет ее за руку, – дорогая моя, я не семейный психолог, не таролог, не гинеколог, не таргетолог или уфолог. Я – консультант по изменам. Мне тоже насрать на ваши отношения. Я здесь для того, чтобы научить тебя аккуратно и красиво изменять.

Леночка преданно смотрит на Ольгу Леонидовну и начинает плакать уже не по-бутафорски, а очень по-настоящему.

– Твое время вышло. Ступай.

Леночка извиняется, громко сморкается, оставляет вздутый конверт и уходит.

Ольга Леонидовна откидывается в кресле, прикрывает глаза. Она сидит так пару минут и встает; тайминг – залог успеха.

Она выбрасывает нетронутый кусок пирога и ставит на стол новый. Заваривает чай и идет открывать дверь.

За дверью мужчина, и это совсем не по плану.

– Я не работаю с мужчинами, – говорит Ольга Леонидовна. – Не тратьте мое время. – Для верности она закрывается еще и на цепочку.

– Вы мой последний шанс, – глухо раздается из-за двери. – Пожалуйста.

И совсем тихо и обреченно: «Мне больше некуда идти». Она долго не открывает, но он выдерживает испытание.

Ольга Леонидовна с брезгливой нежностью наблюдает за тем, как он ест яблочный пирог. Ни одна из женщин ни на одной из консультаций еще ни разу к нему не прикасалась – перед изменой надо быть в форме.

А он ест. Ест и хвалит.

– Вы невероятно вкусно готовите!

У него демонические залысины и ужасающе длинные и густые ресницы. Ольга Леонидовна прикидывает, волосатая ли у него спина.

– Я не готовлю. Покупаю в супермаркете перед закрытием. Выгоднее выходит.

Он кивает, ресницы упираются в стекла очков.

– Пойдемте пройдемся. Мне душно, – как бы предлагает она.

Они садятся на красиво вылинявшую скамейку в парке. Идет тихий снег.

– И что же, вы никогда не изменяли жене?

– Ни разу. – Он пожимает плечами. – Некогда было, да и вообще. Поэтому мне и нужен консультант.

– Рассказывайте. Мое время стоит дорого.

Он недолго молчит, разглаживает складки на брюках.

– Ольга, я ни разу в жизни не изменял жене, но, мне кажется, я всю жизнь изменял себе.

– Что это значит?

– Мне всегда было очень мало меня. Сначала мы жили в одной комнате с братом. Потом армия, потом общага. Потом жена и как-то сразу дети. Вечно я с кем-то не тем проводил бо́льшую часть дня. Не мог остаться наедине с собственными мыслями.

Ольга Леонидовна смотрит заинтересованно.

– Когда я это наконец понял, начал тайком уходить из дома, чтобы побыть сам с собой. Накормить себя, сводить в кино, подарить красивый шарф. И все бы ничего, но однажды жена нашла гостиничный ключ. Номер был двухместный, вот мне и дали два. Я думал, что один потерял, но нет, она нашла и устроила сцену.

– А вы что?

– Да ничего, в том-то и дело. Я просто хотел поспать посреди кровати. Один, понимаете? Но она не поверила и долго плакала.

Ольга Леонидовна кивает.

– Я уже немолодой человек и прекрасно знаю, что не всем везет найти свою судьбу. Человека, с которым хорошо и спокойно. Я вот нашел себе себя. Но и от жены не хочу уходить. И расстраивать ее тоже не хочу, поэтому нужно делать все аккуратно и тонко, чтобы не было ни малейших подозрений.

– Знаете, почему я не работаю с мужчинами? – тихо спрашивает Ольга Леонидовна.

– Потому что мужчины, как правило, и сами хорошо знают, как надо изменять, – предполагает он.

– И это тоже. Но самое главное, я сразу же хочу, чтобы изменили именно со мной.

Она смотрит долго и пристально. Под ее взглядом тают снежинки на его пальто.

– Всему, что я знаю об изменах, меня научил мой первый муж. Не словами, конечно. Поступками. Я передам эти знания вам.

Он благодарно кивает.

– Взамен я хочу, чтобы вы изменили со мной.

– Зачем я вам? Я заурядный. Совсем обычный.

– Я изменяла всем своим мужьям. Я могу узнать изменника после пяти минут общения. Я знакома со столькими видами измен, сколько сложно вообразить. Но ничего подобного еще не встречала. Измените со мной.

– Ольга, я вам не нужен. – Он смотрит удивительно открыто, но совершенно незаинтересованно.

– Мне кажется, последние два раза я выходила замуж, чтобы острее почувствовать измену. Думаю, с вами я насладилась бы этим в полной мере.

Он целует ей руку и встает.

– Я уважаю ваше искусство, но, простите, с недавних пор я принадлежу только себе.

Тем же вечером Ольга Леонидовна печет яблочный пирог и почему-то плачет. Впервые за семнадцать лет.

Евгений Борисович и предательский помидор

Евгений Борисович осматривается, косясь на дверь, на затылок Володьки и на собственный портфель. Нервничает.

Разворачивает теплую хрустящую бумагу и нежно целует мягкий, чуть прижаренный бок твистера. Потом страстно набрасывается и съедает твистер, стрипсы и пончик за шесть минут. Потом, конечно, изжога.

Евгений Борисович вытирает губы салфеткой, водит рукой по животу, как бы приглаживая грядущие волнения.

Он выходит из «Ростикса» с тяжестью в желудке и на сердце, озирается и идет к мусорным бакам. Там живет его знакомый кот.

Евгений Борисович достает из портфеля лоток с едой и с чмоканьем вываливает на газету картофельное пюре и паровую