Детектив с одесского Привоза - Леонид Иванович Дениско

— Так где же ваш сын?

— Если бы я знала. Дал радиограмму, что сегодня прибывает, я и приехала. А меня вон как встретили... Ой, ой, может, моего Петрика уже и нет на этом свете, — заплакала старушка.

Белокурая женщина — это была соседка из двадцать второй квартиры — дала ей стакан с водой.

Когда старушка немного успокоилась, Дунаев спросил ее:

— Вы на чем приехали в Одессу, Елизавета Ивановна?

— На автобусе. Из Измаильского района.

— Может, сын пошел вас встречать? — высказал предположение следователь.

— Откуда он знал, когда я приеду? Ой, если Петрик убит, то и меня вместе с ним похороните. Один он у меня...

— Да живой ваш сын, Елизавета Ивановна, живой. Идите в комнату и отдыхайте. Мы будем здесь, пока Петр не вернется. Не бойтесь. Может, с его приходом что-нибудь прояснится. А того, кто вас обидел, мы обязательно найдем.

— Да я что, — вздохнула старушка. — Лишь бы Петрик был живой...

Ее отвели в комнату, уложили в постель.

В прихожей появился эксперт-криминалист капитан Трибрат.

— Какие новости? — спросил его Дунаев.

Трибрат развел руками:

— И второй заход неудачный. Не нашел ни одного отпечатка. Нет вообще ничего подозрительного.

— Но ведь преступник здесь побывал — факт бесспорный. Интересно, что он прихватил с собой? Да, надо ждать Петра. Кстати, вы его знаете? — обратился Дунаев к Василию Забаре.

Забара все это время молча стоял возле двери. Кровь, забинтованная голова женщины, разговор следователя с врачом и потерпевшей, сообщение эксперта-криминалиста — все это было для него как сон. На него никто не обращал внимания. И вот наконец-то вспомнили.

Вопрос Дунаева вывел Забару из оцепенения.

— Нет, не знаю, — ответил он. — Меня назначили недавно, еще не успел со всеми познакомиться.

— Из нового пополнения?

Забара кивнул.

— Тогда считайте сегодняшний день своим дебютом, — улыбнулся Дунаев. — Будете ловить свою первую вечернюю удачу. Может, и ночную. Позовите сюда соседку и стажируйтесь у нашего тройного бога криминалистики.

«Тройным богом криминалистики» в районном отделении милиции называли Трибрата. У него была феноменальная память, он считался непревзойденным мастером дактилоскопии, любой след преступника рассказывал ему больше, чем другим.

Соседка — ее звали Еленой Сергеевной — сказала, что вдовец Петр Николаевич Тищенко, старший механик рыбоморозильного траулера, дома бывает редко, любит часто повторять: моряк рождается для того, чтобы плавать, а рыбак — дважды моряк. В последний раз он ушел в плавание семь месяцев тому назад. Сегодня, наверное, вернулся, потому что контрольная лампочка охраны над его дверью днем не горела. Но она его не видела, зайти не решилась, подумала, что отсыпается, и не стала беспокоить.

Да и вообще ни она, ни ее муж с Тищенко не очень-то дружат. Лет пять тому назад ему дали эту однокомнатную квартиру, он пригласил их на новоселье, потом еще несколько раз они отмечали вместе его счастливое возвращение с промысла, день рождения, когда ему исполнилось сорок лет. Еще однажды Тищенко встречал у них Новый год — вот и все.

Да, в прошлом году она покупала у соседа для себя и для мужа кое-что из одежды и обуви, ковер, накидку, другие вещи. После завершения предыдущего рейса Тищенко побыл дома три дня и как-то вечером заглянул на минутку к ним. Проведал. Во дворе говорят, что в гости к нему зачастила симпатичная девушка, но она точно не знает, правда ли это. По крайней мере, лично этой девушки ни разу не видела.

Выслушав соседку, Дунаев отпустил ее домой и начал звонить по телефону. Очень быстро выяснил, что старший механик Тищенко в восемь часов сдал вахту и сошел на берег, на борту рыбоморозильного траулера будет лишь завтра вечером. Во вневедомственной охране Дунаеву сообщили: Тищенко позвонил им в одиннадцать часов, назвал номер объекта, то есть свою квартиру и сказал, что все в порядке.

— Где же его носит? — вздохнул Дунаев. — Без хозяина квартиры трудно точно действовать, нужны его показания. Пошли все на кухню, обмозгуем факты. Да и протокол надо писать, время идет...

2

Старшего лейтенанта Ревчука на лестничной площадке сменил сержант — водитель газика. Забара сел за стол, положил перед собой