Камень небес - Валерий Викторович Дмитриевский

– А ты подойди к Качаеву. Если Лёня согласится после работы этим заниматься, я думаю, он разрешит. За материал фирме заплатишь, за работу Лёне. Ему лишний заработок не помешает.

Виток замерил рулеткой проёмы в доме и принёс столяру бумажку с размерами. Лёня поглядел.

– Окна что, разные?

– Три с фасада одинаковых, два задних тоже, – сказал Виток.

– Понятно. Всего, значит, пять окон, десять рам. С форточками?

– Конечно.

– А дверь только входная?

– Ну да. В комнатах не решил ещё, буду делать или нет.

– Тогда щитовая.

– Как это?

– Двери бывают щитовые, филёнчатые, на шпонах, – наставительно произнёс Лёня. – Ещё клеёные, но это дорого будет. Щитовая тебе на вход в самый раз. Она гладкая, утеплитель сверху легче набивать. На шпонах тоже ставят, это с поперечинами врезными, но их лучше для бани. Филёнчатые в комнаты идут.

– Целая наука, – подивился Виток.

– Конечно, наука. Это тебе не топором тяпать. И вообще запомни: столяр может плотником работать, а вот плотник столяром – никогда. Хотя и там, и там – дерево.

– А мне ещё дранку нужно для стен.

– Дранку мы не пилим. В «Монолите» спрашивай.

Когда Лёня всё сделал, Виток в первый же выходной хотел поставить рамы на место, но они не влезали в проёмы. Дверь тоже была чуть больше, чем надо. Он пошёл разбираться к Лёне. Тот сунул Витку его бумажку:

– Вот твои размеры. Чем ты мерил?

Оказалось, тесьмяной рулеткой, по которой Виток обычно в поле документировал шурфы и канавы. Она была удобнее стальной, потому что была легче и не ржавела под дождём.

– Нашёл чем мерить. Их и размечают-то без особой точности. А тесьма часто или вытягивается, или, наоборот, усыхает.

Всю неделю вечерами Виток убирал рубанком лишнее. Зато, когда были вставлены все рамы, дом снаружи почти ожил, хотя и не утратил свой сиротливый вид. С дверью тоже пришлось повозиться, потому что строители умудрились перекосить дверной оклад, и Виток долго подстругивал и прибивал узкие планочки, чтобы дверь стала прилегать плотно. Снаружи перекос всё равно был виден, но исправить его было нельзя. Виток досадовал: «Вот косорукие, тоже, наверное, на самогонном допинге работали».

Он часто после работы, что-нибудь перекусив дома, спешил на свою стройку. И большую часть выходных проводил здесь. Доски от лесов, которые строители сложили возле дома, но вывозить не стали – их повело, и в дело они не годились, – Виток занёс внутрь и набросал вместо пола, чтобы не прыгать по лагам. У Сипягина во дворе тоже валялись доски – и целые, и обрезки, и Виток по темноте потихоньку таскал их к себе и складывал вдоль стен. Плотники, строившие главному инженеру веранду, ничего не пересчитывали. Им, если надо, всего привозили сразу и много.

Он подсмотрел у Чижова, как делать внутренние перегородки, и из натасканных досок и брусков выгородил, как и хотел, коридор и комнаты. Потом привёл Никанора и спросил, сколько нужно дранки. Тот прикинул: «Пачек десять хватит». В «Монолите» Виток купил дранку и стал набивать её на стены. Дело это было небыстрое и нудное. Когда осталось обить только одну комнату, он вдруг обнаружил, что дранки у него излишек. Остатки, обрадовался он, можно будет кому-нибудь продать. Но заглянувший Чижов сказал:

– У тебя же штукатурка не будет держаться. В два раза чаще надо. Чтобы в клеточку между дранками входил только спичечный коробок.

И, уходя, посоветовал:

– Будешь закрывать потолок – не надо бить каждую дранку отдельно. Внизу собираешь «коврик» десять на десять штук и потом его прибиваешь.

Пришлось наколачивать чаще, и хватило только в самый раз. Дом уже выстоялся, и можно было бы штукатурить, но сначала нужно сложить печку. Кирпич для печки ещё строители привезли, он лежал под окнами кухни, но Виток как-то заметил, что штабель стал уменьшаться. Женька Ярощук таскать бы не стал, у Сипягина с Чижовым печи уже сложены. «Неужели Мишка пакостит?» – подумал Виток. Нет, для Мишки мелко, он бы сказал сразу всё увезти. Наверное, промышляет кто-нибудь из посёлка. А почему бы и нет, вот сам же он ходит и присматривается всё время, где что можно подобрать: обрезок бруса, трубу ржавую, тот же кирпич. С пилорамы кру́гом через лес упёр несколько досок. Потом всё пригодится. Не на дом, так на баню. Иногда днём приметит, а приходит ночью, чтобы никто не видел… Хоть и противно этим заниматься, но всего купить не получится. Деньги за Орколикан кончились – и наши, и американские, а Качаев в последнее время задерживать стал выплаты. Может, понял сам, или подсказал кто-нибудь, как умные-то люди с деньгами обращаются…

Виток перетаскал кирпичи с улицы в кухню, с глаз долой. Нет, не выйдет до холодов с печкой. Дверцы на топку и поддувало, плиту с кольцами, колосник и заслонку для трубы он в хозмаге приобрёл, а заплатить печнику уже нечем. Да и сначала котёл надо из чего-то сварить. Придётся отложить до весны.

12

…раньше они были слугами и шли туда, куда их пошлют, а сейчас они сами имеют слуг и посылают их, куда захотят.

«Стажёры»

С первыми морозами приехал с Орколикана Пётр и рассказал, что с золотом опять пролетели. По редкой, но иногда бывающей случайности буровые линии – и разведочные по контуру блока, и та, что бурил Виток в середине – сели на ложбины, которые были обогащены золотом. Исходя из этого, были подсчитаны запасы во всём блоке, а когда стали мыть пески, конечно, получили «неотход». Злой, как дьявол, Мигулин катил бочку на Проценко («Ну ты подсунул Клондайк!»), но тот спокойно отбивался и говорил, что, вероятно, весь плотик у россыпи неровный, в таких же карстовых ложбинах, потому что речка течёт по чередованию пластов песчаника и известняка, и значит, где-то обязательно получится так, что возьмут больше ожидаемого.

– Я, конечно, Кириллычу верю, – говорил Пётр, – но вдруг он ошибается? И что мне, опять гадать на ромашке: будет золото – не будет? А может, в твою бригаду попроситься?

– Так у нас кризис, – сказал Виток. – Офис под крышу подвели, теперь начали Серёге дом строить, рядом со старым, да что-то контакт у нас с ним пропал. Цены растут, а он не хочет платить больше. Или хозяева не разрешают ему. Мужики недовольны, бунт зреет.