Проект 9:09 - Марк Х. Парсонс

кого я наврал отцу. Похоже, она хотела компенсировать свой вчерашний неряшливый вид и ударилась в другую крайность. Надела легинсы и длинный свитер, который был размера на три больше, чем надо, но странным образом сидел на ней идеально. А ее волосы – снова блонд! – закрывала вязаная шапочка в тон свитеру. Я не особо разбираюсь в макияже, но что бы Олли там с собой ни сделала, в результате она выглядела года на три старше и так, словно вообще не красилась, – если вы понимаете, о чем я.

Олли подсела к Сету с другого бока, и они тут же принялись обсуждать дизайн. Минуту спустя Асси опустилась на место рядом со мной, вместо того чтобы направиться к своему обычному столику через проход. Вроде бы пустяк, как и записка, но это сразу привлекло мое внимание.

Я повернулся к ней:

– Был бы рад отплатить вам во вторник за главу из романа, миледи. Только молю, предоставьте ее сегодня.

– И какие же денежные знаки используются в вашем мире, милорд?

– В наших землях ходит монета под названием «тако». Обычно выплачиваемая во второй рабочий день недели – откуда и появилось выражение «тако-вторник». Готов предложить вам по тако за главу – всего не более пяти глав.

Она вздернула брови:

– И это все, во что подобный вам оценивает мои словеса? – Асси отмахнулась. – Подите прочь!

Я открыл бумажник, заглянул в него и состроил печальную мину.

– В последнее время мой покровитель был… не слишком щедр, миледи. Возможно, несколько ваших глав поднимут ему настроение?

Она перестала мне подыгрывать.

– Ни за что никому не покажу. Пока не будет готово.

– Понял. Но я серьезно. Мне не терпится почитать еще.

Асси покачала головой:

– Может быть, попозже.

– Тебе не кажется, что как-то нечестно подцепить меня на крючок, а потом обломать? – Я не смог удержаться. – Почти как рекламная…

– Замолчи!

– …замануха.

Она стукнула меня кулаком в плечо.

– Я же сказала, замолчи!

– Ай!

Мы все еще дурачились, когда появилась Кеннеди. Она оценила ситуацию и улыбнулась. Вот и все. Не самодовольно, не злобно или саркастически. Просто дружелюбно улыбнулась, мол, рада, что вы тут весело проводите время, и прошла мимо. Это показалось мне немного странным – как и вчерашнее «привет!», – и я заметил, что Асси была не в восторге. Но все же лучше так, чем когда Кеннеди постоянно злилась на меня за то, чего я не делал.

Наверное, лучше.

Я сидел у себя в комнате и занимался уроками – забавно, но желание не отстать от одной девчонки работает куда эффективнее давления родителей, – когда ко мне вошла Олли. И у нее явно было что-то на уме.

– Знаю, в школе тебе пришлось несладко с тех пор, как я… гм… указала авторство твоих работ. Мне хотелось бы объясниться, потому что…

Я покачал головой:

– Не сейчас.

Олли пропустила мои слова мимо ушей и уселась.

– Послушай, я всего лишь хотела сказать…

– Не утруждайся, потому что…

– …извини.

Я замолк.

– Ладно, я навсегда запомню этот момент.

Олли снова меня проигнорировала.

– Мне жаль, что сайт больше не работает. Мне жаль, что в школе творится черт знает что. – Она сделала глубокий вдох. – Я во многом виновата. Мне просто хотелось тебе помочь и…

– Стоп! Именно в этом и проблема. Я не хотел никакой помощи, я не нуждался в помощи, и я уж точно не просил о помощи. А ты все равно решила «помочь». Скажи-ка, что же здесь не так?

Она молчала. И вдруг я заметил, как к ее глазам подступили слезы. Это было еще хуже, чем щенячий взгляд. Олли моргнула, и слезы покатились по щекам.

– Я не хотела, чтобы все так получилось… чтобы все узнали про маму… и чтобы сайт закрылся… и чтобы на тебя косо смотрели в школе…

Я отмахнулся:

– Косо смотрели? Да что с идиотов взять? Забей на них, и все дела.

Олли улыбнулась сквозь слезы.

– Ладно, но все остальное…

Ну да, она натворила глупостей. И еще каких. Но Олли же явно чувствовала себя ужасно виноватой… Да и сколько мне на нее злиться-то, в конце концов?

– Послушай, – сказал я, – вся суть моей затеи с сайтом в том, что он должен был быть не обо мне, а о маме. – (Она шмыгнула носом и кивнула.) – А сейчас на первом плане оказался я сам, и в результате можно подумать, будто я намеренно использую смерть мамы, чтобы привлечь внимание к своим работам. А это очень неправильно. Теперь ты понимаешь, почему я… гм… немножечко рассердился?

Олли не сумела выдавить из себя улыбку.

– Понимаю. Очень хорошо понимаю.

– И да, я знаю, что ты пыталась мне помочь… пусть и таким вот своевольным, высокомерным и неправильным способом.

Олли слегка улыбнулась.

– Но сам проект? – Я покачал головой. – Не знаю, что и думать. Может быть, я ошибся в самом начале, взяв за основу конкретное время смерти мамы? Вот произношу это вслух – и звучит как полный бред. И как мне такое только в голову пришло?

– Ты скучал по маме. И хотел почтить ее память. Это вовсе не бред.

– Но теперь, когда все знают, кто я, сработает ли моя первоначальная идея?

Олли пожала плечами:

– Можно убрать твой портрет и имя с главной страницы…

– Слишком поздно. Куча людей уже увидела. Весь интернет посмотрел. В комментариях мое имя тоже частенько всплывало – а их завались сколько стало с тех пор, как ты меня выдала. – Я покачал головой. – Ума не приложу, что делать.

– Ну, раз уж так получилось, возможно, нам стоит подумать не об устранении последствий, а о том, как извлечь из произошедшего пользу. – Олли задумалась. – Только не говори «нет», – наконец сказала она.

– Нет.

– Количество комментариев выросло, верно?

Я кивнул.

– Может быть, люди стали чаще их оставлять, потому что появился реальный человек, с которым можно общаться, а не просто какой-то «Админ» без имени и лица?

Я пожал плечами:

– Ну… не знаю. Может, и так. И что?

– Давай допустим… ну а вдруг… другие люди, увидев тебя, обычного парня – подростка, а не профессионального фотографа средних лет, – вдохновятся твоим примером и тоже что-то попробуют. Ты ведь именно этого хотел, верно? – Она вытерла глаза. – Подумай сам: если мама вдохновляет тебя на нечто такое, что вдохновляет кучу других людей, то?..

В ее взгляде мелькнула надежда. И возможно, Олли была права.

– Ты читала эссе Асси о пустом множестве?

– Нет. А надо?

– Надо. – Я помолчал. – Пожалуй, в твоих словах есть смысл. Вот что я имею в виду.

Олли ухмыльнулась:

– Пожалуй, это я навсегда запомню этот момент.

– Отлично. А теперь не пора ли моей вредной сестренке выметаться отсюда, чтобы я мог поработать?

Она собралась уходить, но вдруг остановилась.

– Знаешь, тебе стоит перестать думать обо мне как о своей «вредной сестренке» и увидеть перед собой «мисс Оливию Дивер».

Я уставился на нее в полном недоумении.

Она схватила со стола ручку и нацарапала что-то на обратной стороне листка бумаги, не переставая говорить:

– Я сказала, тебе следует увидеть «мисс Оливию Дивер».

Она показала мне надпись на бумажке: «missod». Где-то я такое уже видел… «Фото недели»… на сайте «Анонимных фоторепортеров»…

– Так это ты! Ты навела их на фотку с Кеннеди?

Олли кивнула:

– Отличный снимок… пусть на нем и мисс Идеал. Говорила же, я за тобой присматриваю.

Вокруг ее глаз явно обозначилась россыпь морщинок: Олли даже не пыталась скрыть прищур.

Я всегда считал, что, если руководствуешься благими целями, ты не ищешь ни славы, ни признания. С другой стороны, Олли тоже права.

Ладно. Если уж собрался воздавать по заслугам, нужно сделать это как положено.

Во-первых, я отредактировал «Творческое кредо»: заменил «Моя мама умерла в 9:09 вечера, и…» на «Близкий мне человек умер в 9:09 вечера, и…». В конце концов, можно написать о своих мотивах, не подчеркивая, что речь идет именно о маме.

Во-вторых, я придумал новое правило: не выкладывать на сайт фотографии из школы.

Это все было легко, а вот остальное заняло около часа, бо́льшая часть которого ушла на поиск подходящих снимков. Мне требовались обычные портреты, не слишком прилизанные или постановочные и при этом не размытые, с нормальным разрешением. К счастью, мне удалось найти по кадру для каждого.

В итоге прямо под собственной фотографией (свое имя я сократил до «Джей») я поместил портрет Асси, ее имя и подпись: «автор текстов». За ней шел Сет