Атлас. История Па Солта - Люсинда Райли

о прошедшем годе и о том, какой след оно оставило в вашей жизни. В этом смысле я много думал о Бел… хотя, наверное, не так много, как мсье Бройли, который был безутешен после своего возвращения из Бразилии. Не стоит и говорить, что я продолжал помогать в мастерской, между тем как Лорен, хотя и присутствовал физически, мысленно витал в иных местах. Несколько дней назад он услышал, как я играю «Утреннее настроение»[13] на скамье перед мастерской, и подошел ко мне со слезами на глазах.

– Где ты научился так играть?

Я молча посмотрел на него.

– Кто дал тебе скрипку? Ландовски?

Я кивнул.

– Понятно, – тихо сказал он. – Как любой художник, ты говоришь через свое творчество. Действительно, у тебя есть талант. Настоящее сокровище, правда?

Я улыбнулся, снова кивнул, и мсье Бройли положил руку мне на плечо. Потом он помахал мне на прощание и побрел заливать свое горе в барах Монпарнаса, где он проводил все время, свободное от работы.

Вчера ночью меня разбудил странный скулящий звук за окном. Я посмотрел на часы: было начало третьего. Если только Дед Мороз не сделал особенно раннюю остановку в мастерской Ландовски, то звук принадлежал более реальному персонажу. Я достал кожаный кошелек, который перед сном прятал между ног, и повесил его на шею. Потом приоткрыл окно и выглянул во двор, где заметил фигуру мсье Бройли и несколько бутылок рядом с ним. Я пришел к выводу, что любые попытки заснуть будут тщетными, а отец учил меня, что перед Рождеством нужно искать возможности, чтобы помочь своим собратьям. Я надел самую теплую куртку, потом тихо спустился вниз и вышел из дома. Во дворе я пошел на звук и вскоре обнаружил мсье Бройли, обхватившего голову руками. Мне показалось благоразумным, что он решил выплакаться под моим окном на заднем дворе, а не под хозяйскими окнами перед домом.

Приближаясь к нему, я старался побольше шуметь, чтобы он заметил меня и в своем алкогольном ступоре не принял за призрак прошлого Рождества. Это возымело желаемый эффект, и Бройли круто развернулся, опрокинув бутылку. Я рефлекторно приложил палец к губам и оперся щекой на ладонь, изобразив «сон».

– Извини, Бо. Я разбудил тебя? – Я кивнул. – Боже, как мне стыдно.

Я уселся рядом с ним, и он с легкой озадаченностью уставился на меня.

– Уверяю тебя, теперь я буду вести себя тихо. Пожалуйста, возвращайся в постель.

Я указал на луну, а потом на сердце мсье Бройли.

– Мсье Ландовски великодушно разрешил мне остаться при нем, хотя в данный момент от меня не больше пользы, чем от растаявшего шоколада. – Бройли горько усмехнулся. – Он даже согласился послать меня в Бразилию, хотя прекрасно знал, что мое намерение не ограничивалось безопасной доставкой статуи Христа. Он великий человек.

Я указал на себя.

– Совершенно верно. Он по-человечески обошелся с нами обоими. – Бройли посмотрел на меня. – Ты заметно подрос, пока меня не было. И не только физически. Приятно видеть, как ты начинаешь взрослеть. Бел была бы очень рада… если бы я только мог рассказать ей.

Я приподнял брови и пожал плечами.

– Хочешь знать, что случилось? Честно говоря, я сам до сих пор стараюсь это понять. Мы были вместе в Рио, но мы оба знали, что я должен буду вернуться в Париж. Я не мог упустить возможность, предоставленную мсье Ландовски. Я умолял Бел уехать со мной и бросить этого жалкого слизняка Густаво. Я думал, что она выберет меня, Бо. Но этого не случилось, вот и все. Наверное, я никогда не пойму, почему.

Бройли заплакал, и я положил руку ему на плечо.

– Насколько мне известно, после моего отъезда ты нашел себе подругу?

Я сочувственно кивнул.

– Теперь ты не представляешь свою жизнь без нее?

Я покачал головой.

– Тогда, наверное, ты сможешь понять, какая судьба меня постигла. – Бройли снова расплакался. – Ты лучше других знаешь доброту Бел. В конце концов, без нее тебя бы здесь не было.

Это не вызывало сомнений. Честно говоря, я был немного удивлен, что мсье Бройли вообще вернулся в Париж. Судя по моим наблюдениям за Бел и Лореном в мастерской, они были влюблены друг в друга. Если бы я мог заключить пари, то поставил бы все на то, что они сбегут и найдут убежище в каком-то далеком уголке, где будут счастливы друг с другом. Разумеется, я уже усвоил, что иногда любви бывает недостаточно, чтобы удержать людей вместе.

– Знаешь, она даже не пришла попрощаться со мной. Вероятно, это показалось ей слишком болезненным. В конце концов, она прислала свою горничную вместе с этим. – Бройли сунул руку в карман и достал нечто белое и гладкое. – Знаешь, что это такое, Бо?

Я прищурился и разглядел в лунном свете то, что показывал Лорен.

– Это мыльный камень от внутренней облицовки статуи Христа. Среди рабочих появилась традиция писать на обороте послания о неувядающей любви, а потом запечатывать их навеки внутри статуи. Вот.

Он протянул мне камешек, и я поднес его ближе, чтобы рассмотреть надпись:

30 октября 1929 года

Изабелла Айрис-Кабрал

Лорен Бройли

– Я много думал о ее решении вручить мне этот камень. Поступив таким образом, она решила не связывать нас узами вечной любви. Поэтому я не хочу, чтобы этот камень оставался у меня. Пожалуйста, возьми его себе.

Я попытался втиснуть камень обратно, но Лорен отказался принимать его.

– Наверное, ты не понимаешь, Бо. Если появление статуи Христа будет таким великим событием, как я ожидаю, этот маленький камешек однажды станет ценной реликвией. Это подарок. Возможно, в будущем ты продашь его. – Лорен встал, слегка покачиваясь, и уперся рукой в стену. – Или ты навсегда сохранишь его как напоминание о том, что нельзя терять любимого человека. Иначе ты станешь таким, как я!

Я тоже встал.

– Утрата любви – это проклятие, Бо. Это очень больно. Это не только душевные переживания: само твое существо изнывает от боли. Надеюсь, что тебе никогда не придется испытать ничего подобного.

Он наклонился, подхватил бутылку с остатками вина и сделал большой глоток, а потом посмотрел на луну.

– Как странно, тебе не кажется?

Я вопросительно посмотрел на него.

– Сейчас она на другом краю света, но видит то же самое. – Лорен закрыл глаза и немного постоял в тишине. – Спокойной ночи, маленький Бо. Надеюсь, я еще поработаю в мастерской рядом с тобой. И счастливого Рождества!

С этими словами Лорен Бройли побрел в ночь.

Я вернулся в свою спальню и положил камешек в кошель рядом с предметом,