Одиночество Мередит - Клэр Александер

вид, что ужасно занята. Я сидела в гостиной, разглядывала свои книги. В интернете мне попадались красивые фотографии полок, где книги были расставлены по цветам. Я загорелась идеей, но, похоже, для ее реализации не хватало нескольких цветов. Мне нужно было больше зеленых и фиолетовых обложек, но как их достать? Кто вообще звонит в книжный магазин и просит прислать подборку книг с зелеными и фиолетовыми корешками? Если они до сих пор не сочли меня сумасшедшей, то после такого сочтут наверняка.

— Я открою! — крикнула Сэди, когда раздался звонок, как будто существовал хоть какой-то шанс, что я подойду к двери сама. Вряд ли я собиралась убегать — уже месяц, как я не выходила из дома.

Я все еще пересчитывала зеленые и фиолетовые книги, когда в комнату вошла женщина.

— Здравствуйте, Мередит, я Амелия, — поздоровалась она бодрым голосом.

Я взглянула на нее. Жизнерадостное лицо было под стать голосу — румяные щеки, подведенные глаза и упругие локоны. Я не могла понять, двадцать пять ей или сорок пять: она была из тех людей, что всю жизнь выглядят одинаково.

— Какая милая комната, — сказала Амелия. — Сейчас я приведу себя в порядок, и мы сможем поговорить.

Она сняла шарф и куртку, высморкалась и порылась в сумке оливкового цвета — мягкой и вместительной — в поисках блокнота и ручки. Я услышала, как щелкнула ручка, и натянула рукава кофты до середины ладоней.

— Мередит, вам не стоит нервничать или бояться. — Амелия пристально посмотрела на меня. — Это просто беседа, чтобы мы смогли понять, чем вам помочь.

Я кивнула, потому что она ждала от меня именно этого.

Час спустя Амелия попрощалась. Я ответила на миллион вопросов — на большинство из них правдиво — и очень устала. Сказала ей, что не прекратила принимать антидепрессанты и определенно не стала бы этого делать, не посоветовавшись со своим врачом. Что на работе мне дали еще несколько недель отпуска, и нет, это меня нисколько не напрягает. Что скоро я смогу выйти из дома, как только буду готова, просто момент еще не наступил. Что у меня сильная группа поддержки — правда, я не упомянула, что вся она в настоящее время находится у меня на кухне. Что я на самом деле не собиралась причинять себе вред и не намерена делать это снова, и позвоню «Самаритянам»[9], если у меня возникнут мысли о самоубийстве. Что обязательно прочитаю все информационные материалы, которые она мне дала, и подумаю о терапии, возможно, даже об онлайн-поддержке, потому что да, я знаю, что я не одна.

Через несколько минут после того, как я услышала звук закрывающейся входной двери, Сэди принесла мне чашку чая и пачку печенья — я не помню, чтобы покупала его. На кухне постоянно что-то появлялось — каждый раз, открывая холодильник, я не знала, что именно там найду.

— Ты справилась, — сказала она. — Ужасно было?

— Не очень. Не думаю, что в ближайшее время окажусь в смирительной рубашке.

Сэди улыбнулась, но это была улыбка сострадания. Я отвернулась и допила чай.

— Может, мне остаться на ночь? Дети у мамы.

— Я в порядке. Правда. Лучше побуду одна.

— Ты как Грета Гарбо. «Я хочу быть одна…»

— Ты же знаешь, на самом деле она этого не говорила. То есть в фильме говорила… в «Гранд-отеле». Но в реальной жизни она сказала: «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». Это большая разница.

— Хорошо, я исправлюсь. Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое?

— Да, пожалуйста, — произнесла я драматичным голосом кинозвезды, глядя на нее поверх кружки.

Мы обе рассмеялись.

— Ладно, Гарбо. Я позвоню утром. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Чай, печенье, черно-белые фильмы…

На глаза у меня навернулись слезы. Я хотела попросить ее остаться, но передумала. Прежде чем я успела что-то сказать, она схватила меня и крепко прижала к себе. Я положила голову ей на плечо и обняла в ответ. Рукава немного задрались, и я увидела, что бинты, которые Сэди только вчера аккуратно сменила, уже немного запачкались.

День 1344

Воскресенье, 24 марта 2019

Фреда до сих пор не было.

День сменился вечером, вот-вот должна была приехать Сэди. Время текло так медленно, что мне начало казаться, будто оно повернуло вспять. Я и так почти не смотрела на часы, ориентируясь в своем скучном графике по положению солнца. Если оно высоко, я уже должна почистить зубы. Если дразнит крышу заднего дома из красного кирпича, значит, время ужина давно прошло. Если начинает подниматься слева от кухонного окна, значит, я либо засиделась допоздна, либо проснулась слишком рано.

Я не видела Фреда уже три дня. Мои щеки ввалились, и никакая еда не могла исправить положение, нечего было и пытаться. Я взяла неделю отпуска и сказала клиентам, что заболела гриппом.

Я не знала, хватит ли у меня сил на общение с Сэди, но отменять ее приезд и разбираться с последствиями я уж точно была не в состоянии. Так что я ждала. Подняла жалюзи, отнесла одеяло и подушку в спальню, перемыла кружки, скопившиеся в раковине. Мыть голову не рискнула, но сидела в горячей ванне, пока лицо не порозовело, а затем надела чистый свитер и джинсы.

Выяснилось, что силы можно было не тратить.

— Выглядишь паршиво, — объявила мне Сэди.

— Знаю. Я скучаю по Фреду.

Я заплакала.

— Ох, милая.

Она бросила сумку и притянула меня к себе. Я не сопротивлялась, вдыхала ее знакомый запах. Слабый бисквитный след искусственного загара. Сладкие шоколадные нотки духов «Тьерри Мюглер», которыми она пользуется с тех пор, как мы были подростками. За все годы, что я ее знаю, Сэди не изменилась. Я же изменилась настолько, что сама себя не узнаю.

— Он вернется, обязательно вернется, — прошептала она мне на ухо и обняла еще крепче. — Садись. Я все сама сделаю.

Я наблюдала, как Сэди ходит по кухне и ничего не может найти.

— Я все переставила, — еле слышно сказала я.

— Так-то лучше.

Она нашла кружки и c торжествующим видом взяла по одной в каждую руку.

— Сделаю тебе сладкий чай. А не эту жалкую травяную муть.

У нее за спиной я закатила глаза, но потом все же улыбнулась.

— Помнишь, какими взрослыми мы себя считали, когда начали пить чай? Возьмешь мою сумку? Я там вкусненького принесла. — Она вошла в гостиную, держа кружки в руках. — Клали по четыре чайных пакетика в один чайник.

Она подмигнула мне, и я рассмеялась, впервые за много дней.

— Я