Кризис чужого возраста - Маша Трауб

в Москву. И только тогда поняла, о чем рассказывала Зинаида Валетовна. Времена года были такими, какими и должны быть. Здесь можно было бесконечно наслаждаться парками, садами, которых в их городке не имелось. Там вообще мало что росло. Не приживалось в сложном климате. Когда у Томы спрашивали, откуда она приехала, приходилось отмахиваться и что-то лепетать. Не хотелось вспоминать о городе, в котором родилась и провела детство и юность. Ни за что. Она мечтала увезти из городка маму и показать ей осень и весну, но мама переезжать отказывалась. А потом начались проблемы. Соседка, тетя Вера, звонила и сообщала, что нашла Катю – так звали маму Томы – на помойке. В прямом смысле слова. Та копалась в мусорных контейнерах и восторгалась найденной сломанной табуреткой. Потом тетя Вера сообщила, что Катя перетащила с помойки старый матрас и пластиковую лейку. Тома взяла на работе отпуск за свой счет и поехала домой. Долго стояла на автовокзале в ожидании автобуса – таксисты драли дикие цены. И опять тряслась в этом разбитом резиновом автобусе, чудом вмещавшем столько пассажиров. Снова было жарко. Тома задыхалась и кляла себя за то, что забыла купить бутылку воды.

Она с трудом открыла дверь в квартиру. Та была буквально завалена хламом. Какие-то старые кресла, стулья, сломанный стол, кастрюли – от коридора осталась тропинка в такую же заваленную не пойми чем комнату.

– Мам, ты что тут устроила? – ахнула Тома, оглядывая свою бывшую детскую, почти до потолка заваленную вещами.

– Ты же уехала. Мы сейчас все быстро уберем, – мама испуганно извинялась.

– Мам, зачем тебе это? – Тома показывала на какие-то замызганные, заляпанные жиром тарелки, шкатулки, стаканы.

– Смотри, какая красота, – мать взяла в руки шкатулку. – Не знаю, кто мог ее выбросить? У меня в детстве была такая же. А вот эта тарелочка. Она из сервиза. Такой был у моей мамы, твоей бабушки. На свадьбу подарили. Потом что-то разбилось, что-то родственники забрали, сервиз не уцелел, и тут я вдруг увидела эту тарелку! Конечно, взяла! Надо только ее отмыть хорошенько, и все.

– Зачем тебе это пальто? – Тома показала на валявшееся на кровати старое ободранное пальто.

– Тут ткань очень хорошая и подкладка. Потрогай. Сносу нет. Надо только перешить. Руки никак не дойдут. Сейчас такой ткани нигде не сыщешь, – объяснила мать.

– Хорошо, а зачем тебе этот сломанный комод, который стоит в коридоре? – Тома все еще пыталась достучаться до разума матери.

– Если его отреставрировать – зашкурить, покрасить, покрыть лаком, он станет замечательным. Ты сможешь его в свою квартиру поставить. В будущем, конечно же. Надо только краску купить. Так, давай мы просто унесем все эти вещи в коридор, и ты обустроишь все как захочешь. Это же твоя комната. Кстати, вещи так и висят в шкафу, если что-то понадобится.

Мама ушла, а Тома открыла шкаф. Там висела ее любимая джинсовая юбка – размером с детскую пеленку. Нет, даже меньше пеленки. Тома ходила в ней на дискотеки в школу и считала себя неотразимой. Тут же на вешалке – ее любимая футболка, которая все обтягивала, но ее можно было оттянуть, когда появлялась завуч.

Силлогомания, патологическое накопительство, хординг, синдром Плюшкина – у этого заболевания много наименований. Но Тома и в страшном сне не могла бы предположить, что это случится с мамой. С ее мамой, всегда такой правильной, требующей идеального порядка. У которой все должно быть безупречно – от посуды до салфеток на столе. Тома смотрела, как мама берет старый чайный пакетик и снова заливает кипяток в чашку. Нет, ее мама никогда бы так не сделала. Чай всегда заваривался в чайнике. Мама обдавала кипятком чайник, потом засыпала заварку, настаивала. Чашки предварительно тоже ошпаривала кипятком, чтобы были теплые. И подогревала молоко, если хотела добавить в кофе, – категорически недопустимо наливать холодное молоко, тем более из пакета, стоящего в холодильнике. Тома помнила этот ежедневный ритуал – мама переливала молоко в крошечный сотейник, подогревала, но не кипятила, переливала в молочник и лишь после этого выставляла на стол. Тома кричала, что опаздывает и выпьет кофе с холодным молоком, но мама упорно стояла на своем – никакого холодного молока в кофе. Вкус портится.

Сейчас ее мама, всегда такая идеальная и правильная, заваривала старый чайный пакетик в грязной чашке. Тома помотала головой, надеясь смахнуть морок. Но все было именно так – мама стала собирать по помойкам хлам, перестала следить за чистотой и непонятно чем питалась.

– Мам, ты же получила от меня деньги? – уточнила Тома.

– Да, спасибо большое. Не стоило. Тебе ведь нужнее. У меня все есть, – ответила она.

Тома каждый месяц посылала маме сумму, достаточную для того, чтобы купить лекарства, любую еду и все что захочется. Тома заглянула в аптечку – половина лекарств оказались просрочены. С чего нужно было начинать уборку? Тома не знала. Она вывалила в мусорное ведро сразу всю коробку с лекарствами.

– Зачем? – ахнула от ужаса мама.

– Они просрочены, – ответила Тома.

– Они специально так пишут, я читала. Чтобы люди выбрасывали хорошие лекарства и покупали новые. Это же бизнес. – Тома смотрела, как мама пытается достать из мусорки коробки и флаконы.

– Мам, хватит, перестань, – попросила она. – Это болезнь. Просто прими это. Я тебе сто раз говорила. Давай я отправлю тебя в пансионат, где за тобой присмотрят. На пару недель. За это время разберу квартиру, все приведу в порядок. Странно, что здесь еще клопы и крысы не завелись.

– О чем ты говоришь? Какие клопы и крысы? – Тома видела, что мама обиделась. – Я нормально себя чувствую. Зачем мне ехать в какой-то пансионат? Просто у меня пока не доходят руки все сделать так, как хочется. Но я обязательно сделаю!

– Хорошо, вот зачем тебе понадобилась эта старая пластмассовая лейка? Ты ее наверняка притащила с помойки. – Тома не теряла надежды достучаться до разума матери.

– Смотри, это ведь невероятно красиво. Ее можно подвесить под потолок.

Мама подскочила, порылась в пакетах и засунула в лейку пучки трав – один торчал из носика лейки, другие из основания.

– Ну как? – Мама смотрела на Тому, ожидая одобрения. – Лейку можно покрасить. Давай съездим в строительный магазин, мне нужно купить краску и лак. Ты поймешь, что я права. Очень хочется отреставрировать тот комод и стул тоже.

– Хорошо, – сдалась Тома. – Я отвезу тебя в магазин, и мы все купим. Но с одним условием. Пока ты не разберешься с тем, что уже принесла в квартиру, новое не приносишь. И в следующий