Помоги мне умереть - Наталия Лирон

– Сначала всё было супер, помнишь, я тебе даже пару раз говорил, что понемногу подрабатываю?

– Да, помню. – Марина видела, что говорить ему тяжело.

– Ну, в общем, попал я крепко, – он поднял полные безысходности глаза, – если бы ты видела, какие документы я подписываю и на какие суммы, Марусь. И далеко не сразу я узнал, что это липа. Почти всё – от начала до конца. А когда узнал, то влез уже не то что по уши – с головой.

– Дим, но можно же просто уйти? И если это подработка, то зачем ты уволился?

– Маруська, – он невесело улыбнулся, – наивная ты девочка. Какой была честной и наивной, такой и осталась, это не я перешёл туда на постоянную работу, а меня «перешли». Ничто не проходит незамеченным, и всё-таки я в какой-то момент заподозрил подлог. И не один – ну и припёрся к начальнику со всеми бумажками. Улыбчивый у меня начальник, такой милашка – с ума сойти, – он хохотнул, – вот он мне и объяснил, что почём. И сказал, что вариант у меня только один – продолжать работать, причём на постоянной основе. И тогда всё будет хорошо. И премии у меня будут отличные, и зарплата повыше.

– Боже… – она схватилась за тонкую ножку бокала и сделала внушительный глоток, – что это, Дим? Что именно?

Он устало вздохнул он:

– Я разрешаю строить там, где нельзя, приписываю материалы, которые не нужны или по другой цене, да много всего, и на бешеные суммы. И они меня просто так не отпустят – слишком много я всего знаю. Как-то я упёрся рогом, и мне популярно объяснили, что у меня есть жена и дети и что единственное, куда я могу уйти, – так это в могилу или в тюрьму. Мне платят, и хорошо платят, но я делаю то, что мне скажут, так, как мне скажут, и тогда, когда скажут.

Марина провела руками по волосам.

– И что же делать теперь? Ты… ведь можно же пойти, там, в полицию, я не знаю, ну что-то…

Он смотрел вперёд рассеянным взглядом, автоматически перескакивая с объекта на объект.

– Помимо этого, я ещё и курьером подрабатываю – иногда перевожу бумаги в конверте. Из Петербурга в Москву, и недавно мне доверили перевезти деньги. Нет, дорогая моя жена, я НЕ могу пойти в полицию, потому что если я это сделаю, то посадят меня сразу и надолго, а в тюряге – убьют. С такими людьми не шутят. И никто у меня не спрашивает, что я хочу делать, а что не хочу, где я хочу быть, а где нет. Мне говорят – я делаю. Хорошо, хоть бабушку отпустили похоронить. Но и справедливости ради стоит сказать – деньги они платят неплохие и без задержек. Ты думаешь, я откуда так быстро деньги на аборт Данькиной пассии взял? – Он посмотрел на Марину. – Именно оттуда. И знаешь, – он чуть поднял подбородок, – меня ценят!

– Нашёл чем хвастаться, – Марина всплеснула руками, – тем, что вляпался в какой-то криминал и тебя там ценят? Дон Карлеоне, блин! Поверить не могу! А о нас ты подумал?

– Именно о вас я и думал, когда хотел заработать больше, – он хлопнул себя по коленям, – именно о вас! Я же… не знал. Я честно не знал, Марусь, в самом начале это выглядело как отличная перспективная работа!

– А теперь что? – Марина встала. – Теперь-то что с этим делать?! Нет, вот серьёзно. Это правда всё? Всё так и есть? – Она смотрела ему в лицо настойчиво, внимательно.

– Да, – он не отвёл глаз, – и, пожалуйста, не рассказывай никому. Совсем никому.

– Да кому мне рассказывать! – Она взялась за голову. – Надеюсь, меня не убьют за то, что я это знаю.

– Надеюсь. – Он не шутил.

– Отлично! Просто зашибись!

– Я и не хотел тебе говорить, но понял, что если уж ты сама узнала, то отнекиваться дальше бесполезно, будет ещё хуже.

– Да, но я не ожидала услышать такое! – Марина посмотрела на пустой бокал. – Неплохо бы ещё выпить.

– Неплохо бы, но мне завтра за руль, и нужно быть собранным и трезвым. Кстати, в четверг я снова еду в командировку.

– Дим, что теперь делать? – Она взяла бокал.

– Ничего, – он пожал плечами, – буду работать, деньги в дом приносить. А если что-то со мной случится, то мне обещали, что моя семья не останется на улице.

– До сих пор не могу поверить, что ты всё это всерьёз. – Она вышла и вернулась с бутылкой, в которой оставалось треть, посмотрела на руки, сообразила, что бокал оставила на кухне, и глотнула прямо из горлышка. – Боже, а если тебя поймают? Посадят? Убьют? Ты об этом вообще думал? Димка, я спрошу тебя в последний раз и хочу получить прямой и честный ответ, потому что это очень важно, – всё это правда? Ты действительно мошенник?

Она сделала ещё глоток, чувствуя, как по телу разбегается тепло.

– Да, Марусь, всё правда. От начала до конца. Ещё какой мошенник!

Она сделала глоток:

– НЕ МОГУ В ЭТУ ХРЕНЬ ПОВЕРИТЬ!

– Я… тоже не мог, – он встал и взял у неё бутылку, – но у меня неплохие шансы продержаться долго – я осторожный и аккуратный. И, в общем, при всех условиях в нормальных отношениях с начальством. Деньги, знаешь ли, получать очень приятно.

Она посмотрела не него как на привидение:

– Неужели это ты? Тот самый парень, за которого я выходила замуж?

– Ага, – он оскалился в хищной улыбке, – видишь, какой я козёл на самом деле! Может, тебе стоит со мной развестись?

Дима склонил голову и сощурился, глядя на неё испытывающим взглядом.

– Может, и стоит, – с вызовом ответила она, – а ты чего ожидал? Что я буду всё время трястись, ожидая, когда тебя отправят в тюрьму или в морг? А детям что говорить, бесконечно врать?

Его бравада испарилась.

– Маруська, ну погоди, послушай – сейчас это уже очень хорошие деньги. А будет больше, думаю, что намного больше. Домик купим, как и хотели, помнишь? Машину поменяем, ребят выучим-вытянем. Может, сможем их за границу отправить учиться. Разве плохо?

– Угу, – она забрала у него бутылку и выпила остатки, посмотрела мутноватым взглядом, – охренеть как замечательно! Это если тебя не посадят и не убьют. Господи, какой же ты идиот, Димка! Просто беспросветный!

Глава 17

Рано утром она смутно слышала, как Дмитрий вставал, собирался, и окончательно проснулась, когда он поцеловал её в щёку. Она