Помоги мне умереть - Наталия Лирон

– Что это за ерунда?! Нужно сделать новое МРТ, это не Егора снимки или как там это называется!

Он взял городской телефон и набрал короткий номер.

– Марья Петровна? Да, Овербах, у вас сегодня делал исследование Клеверов. Да, Егор, пятнадцать лет. Пришлите мне повторно его файл. Делал ли кто-нибудь ещё сегодня левое колено? Да, посмотрите сейчас, пожалуйста. Да, повишу.

Марина сжала пальцы, не замечая, как белеют костяшки и ногти вонзаются в ладони.

Врач скользил взглядом по кабинету, ожидая ответа.

– Да? Больше никто? А вчера? Марья Петровна, это важно. Не могла произойти путаница в файлах? Нет, я не сомневаюсь, просто уж очень неприятный диагноз. Да, подозрение на остеосаркому. Спасибо.

Он положил трубку:

– Вы не представляете, как мне жаль, но это исследование Егора, да и размер костей соответствует его возрасту. Сейчас лаборант пришлёт повтор на всякий случай.

Жар полыхал в ней, подступая к горлу, Марине казалось, что вот-вот – и она задохнётся.

– Э-то какая-то ошибка. Е-рун-да…

– Послушайте, – он всё-таки взял её за плечо, – послушайте.

Перед глазами всё плыло в слепом горячем тумане.

– Вы слышите? – Голос Овербаха прилетел откуда-то издалека. – Марина? – Он сдавил ей плечо довольно внушительно.

– Да? – Она вернулась в реальность.

– У меня есть коллега, детский онколог, я ему позвоню. Он не специализируется на саркомах, но найдёт кого-то для вас.

– Да вы мне можете толком хоть что-то объяснить? КАК ЭТО, К ЧЁРТУ, МОЖЕТ БЫТЬ? – услышала она чей-то истеричный голос, срывающийся на крик, и не сразу поняла, что это голос её.

– Тише, – он смотрел полными сочувствия глазами, – тише-тише. Вот… и файл повторный пришёл, – он открыл папку, скользнул взглядом по видео, – гм… да, то же самое. Марина, я вам сейчас всё объясню. Вообще-то Егор должен был повредить левую ногу. И похоже, что именно она и подвернулась, но упал на правую и сломал её. И как раз по той причине, что я обозначал ещё тогда, – кости в связи с быстрым скелетным ростом очень хрупкие и мышцы не успевают наращиваться.

А дальше всё… господи, как нарочно! Пока он лечил правую ногу, мало ходил, принимал обезболивающее – левый сустав никак не обозначал себя, и остеосаркома продолжала расти. Поэтому он ничего и не заметил. Если бы он вёл обычный образ жизни, то болезнь проявилась бы гораздо раньше, а сейчас… Да что ж такое, в самом деле! – Больше его лицо не было бесстрастным, хоть он и старался.

– Нет, этого не может быть… – бормотала она, закрыв лицо руками, – не могу, не могу, не могу… пожалуйста, скажите мне, что всё это неправда, что это ошибка и не его МРТ, – она подняла лицо, – доктор, пожалуйста, можно мы придём завтра, сделаем новые исследования и всё будет хорошо? Пожалуйста?

– Я бы тоже этого хотел. Марина, соберитесь. Вам нужно собраться, слышите? – Он был очень серьёзен. На щеках больше не играли ямочки, глаза не улыбались, в них поселилась глубокая печаль.

– Остеосаркома? – Она чувствовала, как проговаривает губами каждый звук. – Ост-те-о-сар-ко-ма… – Какое длинное слово.

Овербах сжал челюсти так, что заиграли желваки.

– Марина, я вам дам координаты моего приятеля, – он достал свой мобильный, посмотрел и выписал цифры на квадратный жёлтенький стикер, – позвоните ему сегодня. Нужно всё делать максимально быстро. Чтобы… не стало слишком поздно… – он снова посмотрел в экран, потом в пол… – мне очень тяжело это говорить, но я хочу, чтобы вы узнали от меня, лучше от меня. Вам всё равно это скажут – нужно оперировать. И как можно быстрее.

– Снова?! – Она открыла рот, глядя на врача. – Эт-то обязат-тель… – Горячая лава закипела в горле не давая дышать, глотать…

– Да, оперировать обязательно, и важно не довести до ампутации, если ещё не поздно… – Он заговорил сухим медицинским языком, отстраняясь от чувств.

– Ч-ч-чт-то?! – Из горла выходил сухой хрип.

– Простите, я… я понимаю… я…

Слова лепились шаром в один долгий звук, гулкий и далёкий. Он запрыгал по кабинету, отскакивая от стен. Она смотрела на Овербаха и не слышала ничего. Внезапно шар отскочил от стены и размашисто ударил её в лицо. В переносице стало жарко и больно. Смутная волна тошноты поднялась снизу, в глазах заплясали рыжие волнистые пятна… она покачала головой, силясь что-то сказать… темнота упала тяжёлой кулисой внутрь, и всё исчезло.

Резкий едкий запах ворвался из пыльной черноты, сухой язык ворочался во рту деревянной лопатой, она попыталась сглотнуть, уклоняясь, отворачивая лицо от этого навязчивого запаха.

– Гм…

– Марина… Марина, Марина…

Она открыла глаза. Пред ней было испуганное лицо Овербаха.

– Ну слава богу, а то уж я хотел помощь звать.

– Ч-что? – Она озиралась по сторонам, понимая, что лежит на полу, а он сидит рядом.

– Вы потеряли сознание. – Доктор покачал головой.

– Ага. – Она попробовала встать, и тут же перед глазами всё завертелось.

– Не так быстро, – он подал ей руку, – обопритесь, посидите.

Марина подтащилась к книжному шкафу и опёрлась на него спиной. Чёрными холодными углями один за одним пришли осознания, зачем она здесь и почему упала.

«Ампутация» – колючее огромное слово влетело в её сознание. Она попыталась его вместить, но не могла, чувствуя, как напрягается шея, плечи и она начинает дрожать.

– Ш-ш-ш… – Овербах всё понял, – ну погодите. Дайте себе время освоиться. Сейчас… погодите.

Он подошёл к столу, достал какую-то бутыль из ящика, налил в маленький бумажный стаканчик и принёс Марине.

– Коньяк. Пейте.

Она послушно сделала пару глотков, не чувствуя ни вкуса, ни крепости.

– Ещё, – он налил ей, достал второй стаканчик и плеснул себе, – поганый сегодня день.

– Там Егор в коридоре сидит, – вспомнила она.

– Да, – Овербах налили себе и ей ещё немного, – рисует, наверное, талантливый у вас парень.

Она сделала ещё глоток.

– А это… точно? Или всё-таки может быть ошибкой?

– Поверьте, Марина, я бы дорого дал, чтобы это было ошибкой.

– А про ам… господи… – Она закрыла лицо руками.

– Идите к онкологу, нужно делать исследования, проверить лимфоузлы и лёгкие, если нет метастазов, а я очень надеюсь, что их нет, химия может помочь, и, может быть, ногу удастся сохранить. Чего сейчас только нет – металлические импланты суставов, эндопротезы. Он парень молодой и крепкий. Я всё сделаю, чтобы вас приняли как можно раньше. Расскажите Семёну, он влиятельный человек и может помочь. У вас есть деньги?

– Деньги? – Не поняла она.

Он скривился:

– Лечение онкологии – задача не дешёвая.

– Найду.

Они сидели на полу – она прислонившись к шкафу, он рядом, по-турецки скрестив ноги. Между ними