Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

О, какой же он был худой! Каким выглядел слабым, беспомощным и беззащитным…

Мы все были в пижамах, у Джимми из-под плаща тоже выглядывала пижама. Мы предусмотрительно расстелили постели, чтобы быстро в них улечься, если нагрянет с обыском полиция. Дом был погружен в темноту. Свет горел только в спальне родителей, где мы все собрались.

В ногах у Майкла Роза примостила столик, поставила на него таз с горячей водой и положила стопку полотенец.

Моя руки, доктор Мбабете сказал ей:

— Если придет полиция, подашь мне флакон с хлороформом и вату. Надо сделать так, чтобы Майкл из расшумелся, когда задвинем шкаф.

Он забрался в альков и уселся у стены. Пока доктор раскладывал инструменты и расставлял флаконы с лекарствами, Роза принесла второй тазик с кипятком и тоже устроилась в алькове.

Мама светила доктору лампой с ночного столика, а мы с папой стояли наготове, чтобы в случае опасности задвинуть шкаф на место.

Доктор Мбабете сделал Майклу два укола и занялся поисками пули. Он был так поглощен своим делом, что ничего не видел и не слышал вокруг. Мы знали, что в такие минуты с ним бесполезно разговаривать. Время от времени он что-то бормотал Розе, и та подавала нужный инструмент.

Через час его лоб покрылся капельками пота, а спустя еще полчаса, когда Роза не сразу поняла его, он крикнул раздраженно:

— Эфир!

Потом, вздрогнув от звука собственного голоса, поднял голову и проговорил:

— Не волнуйтесь, мама Пондо. Это трудная и кропотливая работа. Важно не задеть артерию. Будьте терпеливы. — И добавил, весело подмигнув: — Будьте терпеливее меня.

— Пуля засела в бедре или мышцах?

— Думаю, что в мышцах.

— А не в позвоночнике, вон в том месте? — обеспокоенно спросила мама.

— Нет, нет, это ушиб. Наверно, след от сапога. Такие кровоподтеки мне частенько приходилось видеть. Наверное, они поймали нашего мальчика, но ему удалось вырваться и убежать.

Прошло два часа, а доктор все не находил пулю. Он очень устал. Я заметил, что он все чаще проверяет пульс Майкла. Доктор расширил рану, настойчиво продолжая поиски. Вдруг у него заблестели глаза.

— Есть! — воскликнул он. — Я нащупал ее. Она сидит вот здесь. Длинные ножницы, Роза!

Прошло несколько минут, пока он миллиметр за миллиметром вводил в рану инструмент на нужную глубину. И тут мы услышали с улицы короткий тихий свист — сигнал Джимми.

— Нет! Только не сейчас! — испуганно воскликнула мама.

— Это нестрашно, — успокоил ее доктор Мбабете. — Я знаю, где сидит пуля. Это самое главное. Надеюсь, что обыск будет длиться недолго.

Он вытащил из раны инструмент и накрыл ее марлей. Роза схватила пузырек с хлороформом и вату и протянула доктору Мбабете. Мама поставила лампу на столик, а мы с папой задвинули шкаф на место. В комнату вбежал Джимми и, стащив с себя плащ, запыхавшись, сказал:

— Машина Особого отдела. Возможно, к нам.

Мы разбежались по своим комнатам и улеглись в постели. Когда машина остановилась у ворот, в доме было темно и тихо. Полицейские сначала позвонили, а потом стали барабанить в дверь кулаками. Затем раздался звон разбитого стекла, треск досок, а вслед за этим что-то упало.

Они сломали стеклянную дверь в сад, подумал я со страхом. Видно, здорово злы на нас. Может быть, доктор прав: Майкл был у них в руках, но сумел убежать.

Я встал, намереваясь подойти к двери, но в этот момент два агента ворвались в коридор, куда выходили наши спальня. Они закричали, чтобы все оставались на своих местах. Стул, стоявший на дороге, от удара ногой отлетел в конец коридора. Столик с красивой старинной вазой оказался перевернутым, ваза вдребезги разбитой.

Сначала пришельцы учинили погром в гостиной, а потом послышался грохот и звон стекла в мастерской. В мою комнату вошел дюжий детина с бледным тупым лицом. Он стащил с кровати одеяла и простыни и бросил их на пол. Затем перевернул кровать. Распахнув дверцы гардероба, одним взмахом вышвырнул с полки белье, за бельем полетели костюмы. Ограничившись этим, он вышел, не проронив ни слова.

Дверь в мою спальню осталась открытой, и я слышал, как полицейский прошел в комнату родителей. Вероятно, он и там принялся раскидывать вещи, потому что раздался возмущенный голос мамы:

— Эй, что вы делаете? Вы можете обыскивать, не швыряя все на пол.

Я вышел и увидел, что сыщик выкидывает вещи из шкафа, загораживавшего альков. Мама пришла в ярость и гневно спросила:

— Может быть, вам больше придется по душе выкинуть все в окно?

— Хорошая идея, — сказал сыщик и сгреб в охапку кучу простыней и одеял.

Мама схватила кувшин с водой и крикнула:

— Если вы выбросите вещи, я вылью вам на голову этот кувшин с водой!

— Только попробуй, — пригрозил сыщик, открывая окно и намереваясь выкинуть вещи.

Через мгновение он стоял мокрый — вода стекала с него ручейками.

— Как ты смеешь? — заорал сыщик, краснея от ярости.

Мама вцепилась в белье, пытаясь вырвать его из рук агента.

— Может, пойдем с этими тряпками к вашему капитану? Или мне сразу министру подать жалобу?

— Оставь ее, Виктор, — сказал второй агент, появляясь в дверях.

— Не могу же я позволить обливать себя водой, — кипятился первый. — Вдобавок какой-то черномазой!

— Еще не пришло время выбрасывать их вещи из домов, — ответил второй.

А когда первый что-то хотел возразить, второй повторил многозначительно:

— Еще не пришло время!

Потом спросил, все ли тот осмотрел. Напарник кивнул удовлетворительно, и они ушли.

Когда в алькове кто-то прятался, мама всегда разыгрывала подобные сцены, стоило полицейским добраться до шкафа. Она старалась отвлечь внимание сыщиков на себя и тем самым мешала обыску.

Номер с кувшином воды исполнялся не впервые. За это не могли наказать строго. Правительству без конца досаждали жалобами на полицейских, которые повсюду злоупотребляли властью. Ходили слухи о случаях изнасилования черных девушек белыми полицейскими и сотрудниками тюремной охраны.

Подобные слухи очень раздражали правительство, к тому же жалобы населения отрицательно влияли на продвижение полицейских чинов по службе.

Сыщики ушли, но через полчаса явились снова, желая застать нас врасплох. Но и этот трюк нам давно был известен. Мы ждали их.

Через четверть часа, после вторичного ухода сыщиков, доктор Мбабете извлек наконец пулю. Когда он вместе с Розой заканчивал перевязку, мама обеспокоенно спросила:

— А разве не пора ему прийти в сознание?

— Он в сознании, — ответил доктор Мбабете, — но спит. Я сделал ему укол морфия. Он проспит весь завтрашний день. Если начнется рвота, не беспокойтесь. Это от морфия, нестрашно также, если