Звук и ярость - Уильям Фолкнер

– Ты уже обедала? – говорю я. – Еще только двенадцать. Я слышал, как било. Ты что, на крыльях слетала домой и назад?

– Я обедать домой не пойду, – говорит она. – Было мне сегодня письмо?

– А ты что, ждешь письма? – говорю я. – Обзавелась дружком, который писать умеет?

– От мамы, – говорит она. – Было мне письмо от мамы? – говорит она и глядит на меня.

– Матери есть от нее письмо, – говорю я. – Я его не вскрывал. Тебе придется подождать, пока она его вскроет. Думаю, она тебе даст его прочесть.

– Джейсон, ну, пожалуйста, – говорит она, не слушая. – Было мне письмо?

– В чем дело? – говорю я. – Прежде ты что-то ни из-за кого так не волновалась. Денег, наверное, от нее ждешь?

– Она сказала, что она… – говорит она. – Ну, пожалуйста, Джейсон, – говорит она. – Было?

– Значит, ты все-таки побывала нынче в школе, – говорю я. – Где-то же тебя научили говорить «пожалуйста». Погоди минутку, пока я обслужу покупателя.

Я пошел и обслужил его. Потом повернулся, чтобы пойти назад, а ее за конторкой не видно. Я побежал. Вбежал как раз, когда она выдернула руку из ящика. Я отобрал у нее письмо: бил ее кулак о край конторки, пока она не разжала пальцы.

– Так вот ты как? – говорю я.

– Отдай его мне, – говорит она. – Ты его уже вскрыл. Отдай его мне. Пожалуйста, Джейсон. Оно мое. Я видела адрес.

– Сейчас вот дам тебе ремня для хомута, – говорю я. – Вот что я тебе дам. Роешься в моих бумагах.

– В нем есть деньги? – говорит она, стараясь его схватить. – Она сказала, что пришлет мне денег. Она обещала. Отдай.

– А зачем тебе понадобились деньги? – говорю я.

– Она сказала, что пришлет, – говорит она. – Отдай его мне. Пожалуйста, Джейсон. Я тебя больше никогда ни о чем не попрошу, только сейчас отдай его мне.

– И отдам, не торопись только, – говорю я. Я вынул письмо и перевод и отдал ей письмо. Она протянула руку за переводом, а на письмо даже не посмотрела. – Сначала тебе нужно на нем расписаться, – говорю я.

– Сколько там? – говорит она.

– Прочти письмо, – говорю я. – Наверное, там сказано.

Она прочла его быстро, в один момент.

– Тут ничего не сказано, – говорит она, поднимая голову. И бросила письмо на пол. – Сколько там?

– Десять долларов, – говорю я.

– Десять долларов? – говорит она, уставившись на меня.

– И ты должна чертовски радоваться, – говорю я. – Такая малявка. И чего это тебе вдруг так понадобились деньги?

– Десять долларов? – говорит она, точно во сне разговаривает. – Только десять долларов? – и попробовала схватить перевод. – Ты врешь! – говорит она. – Вор! – говорит она. – Вор!

– Так вот ты так? – говорю я и отпихиваю ее.

– Отдай! – говорит она. – Он мой. Она его мне прислала. Я посмотрю, что в нем. Посмотрю.

– Посмотришь? – говорю я и отпихиваю ее. – Как же это ты посмотришь?

– Дай мне посмотреть, Джейсон, – говорит она. – Пожалуйста. Я больше тебя ни о чем никогда просить не буду.

– Ты думаешь, я вру? – говорю я. – За одно это ты его не увидишь.

– Только десять долларов, – говорит она. – Она сказала мне, что она… она сказала мне… Джейсон, ну, пожалуйста, пожалуйста. Мне нужны деньги. Нужны. Отдай мне его, Джейсон. Я сделаю все, что ты захочешь, только отдай.

– Скажи, зачем тебе понадобились деньги, – говорю я.

– Они мне нужны, – говорит она. Она все смотрела на меня. Потом вдруг перестала смотреть, а глаз не отвела. Я знал, что сейчас она соврет. – Я задолжала, – говорит она. – И должна вернуть долг. Сегодня вернуть.

– Кому? – говорю я. Она выламывала пальцы, и я видел, что она придумывает, что бы соврать. – Опять брала в долг по лавкам? – говорю я. – Не трудись говорить мне это. Если ты отыщешь в городе торговца, который поверит тебе в долг после того, как я с ними потолковал, так я берусь сжевать твою покупку, не глядя.

– Это одна девочка, – говорит она. – Одна девочка. Я заняла деньги у одной девочки. И должна их вернуть. Джейсон, дай его мне. Пожалуйста. Я сделаю все, что ты захочешь. Мне они нужны. Мама тебе заплатит. Я напишу, чтобы она тебе заплатила, и больше никогда ни о чем ее просить не буду. Я покажу тебе письмо. Пожалуйста, Джейсон. Они мне нужны.

– Скажи, зачем они тебе понадобились, и я погляжу, – говорю я. – Ну-ка, скажи. – Она только стояла, а ее пальцы дергали платье. – Ладно, – говорю я. – Если десяти долларов тебе мало, я просто отнесу его домой матери, и ты знаешь, что с ним тогда будет. Конечно, если ты так богата, что не нуждаешься в десяти долларах…

Она стояла, глядя в пол, и бормотала словно про себя:

– Она сказала, что пришлет мне денег. Она сказала, что присылает деньги сюда, а ты говоришь, что она ничего не присылает. Она сказала, что присылала сюда очень много денег. Она говорит, что они для меня. Что я могу брать их. А ты говоришь, что у нас совсем нет никаких денег.

– Ты об этом знаешь столько же, сколько я, – говорю я. – Ты видела, что случается с этими чеками.

– Да, – говорит она, глядя в пол. – Десять долларов, – говорит она. – Десять долларов.

– И можешь поблагодарить свою счастливую звезду, что их десять, а не меньше, – говорю я. – Вот, – говорю я. И положил перевод лицом вниз на конторку. И прижал ладонью. – Распишись на нем.

– Можно я посмотрю? – говорит она. – Я только хочу поглядеть. Что бы там ни стояло, я больше десяти долларов не попрошу. Можешь взять себе остальное. Я только посмотрю.

– Нет, после такого твоего поведения, – говорю я. – Тебе надо выучить одно: когда я говорю, чтобы ты что-то сделала, так делай. Распишись вот на этой строчке.

Она взяла ручку, но не стала расписываться, а только стояла, опустив голову, и ручка дергалась у нее в пальцах. Совсем как ее мать.

– Господи, – говорит она, – Господи.

– Да. – говорю я. – Вот этому тебе придется выучиться, хоть бы ты больше ничему выучиться не смогла. Распишись и убирайся отсюда.

Она расписалась.

– Где деньги? – говорит она. Я взял перевод, промакнул чернила и спрятал в карман. Потом дал ей десять долларов.

– А теперь иди в школу на дневные занятия, слышишь? – говорю я. Она не ответила. Смяла бумажку в кулаке, словно тряпку какую-нибудь, и вышла из магазина как раз, когда вошел Эрл. С ним вошел покупатель, и они остались в магазине. Я собрал, что требовалось, надел шляпу и прошел в магазин.

– Много было дела? – говорит Эрл.

– Не очень, – говорю я. Он посмотрел за дверь.

– Это твоя машина там? – говорит он. – Лучше не езди обедать домой. Перед началом представления опять, наверное, будет наплыв. Перекуси у Роджерса, а чек положи в ящик.