Не сдавайся! - Сара Тернер

кофе, и мы его выпили там же, на лестнице, все обсудив и поклявшись, что никогда не позволим минутному помешательству разрушить нашу дружбу. Потому что именно так это и называется – мы оба так решили. «Минутное помешательство». Мы заперли его на замок в глубине памяти, в последующие недели пряча неизбежное чувство неловкости за шутками вроде: «Что нам подмешали в пиво в тот вечер?» Та самая зима 2015 года…

Руки Эмми лежат поверх простыней, и я накрываю ее руку своей.

– Никогда больше я не чувствовала ничего похожего, Эм. Все эти свидания, которые нужно было пересидеть, притворяясь, что ощущаю бабочек, были просто тратой времени. И вчерашнее объятие напомнило мне ту ночь, о которой мы больше не говорим. Вот почему я достала эту фотографию.

Вдруг я ладонью чувствую какое-то давление, будто что-то легонько приподнимается. Я сажусь ровнее, не убирая при этом ладонь с пальцев Эмми и не сводя глаз с ее лица. Вот! Касание едва заметное, но прикосновение, которое ни с чем не спутаешь. Еще долго я сижу неподвижно, надеясь, что она снова шевельнется, но тщетно. Зато я знаю, что это было. Легкий толчок от старшей сестры, как подначивание, жест поддержки. Знак, на который я так надеялась. «Жизнь слишком коротка, Бет. Расскажи ему о своих чувствах».

– Спасибо тебе. – Я целую Эмми в лоб. – Но, если все пойдет наперекосяк, винить я буду тебя. И Хью Гранта.

Пока я полтора часа еду обратно в Сент-Ньюс, успеваю дважды почти отговорить себя от этой затеи. Что, если я неправильно поняла и эта искорка между нами на пороге не была взаимной? Что, если Сэди – как раз та, кто нужен Джори? Кто я такая, чтобы вставать между ними? Никто из них этого не заслужил. Но сестра коснулась меня пальцем, и я понимаю, что страшнее всего – не успеть чего-то сделать в жизни, как Дуг. Так что после автобусной остановки я поворачиваю налево, а не направо, и вот уже паркуюсь почти у дома Джори, ниже по дороге, и пишу на обороте фотографии:

«Ностальгический четверг (печатное издание)

Лучший вечер в моей жизни, без сомнений. До сих пор постоянно его вспоминаю. Трезвой я бы сделала то же самое. (Может, без бейсбольной кепки.) Я просто хочу, чтобы ты это знал, на случай, если вдруг захочешь пойти в паб и повторить тот вечер. Снег не гарантирую. Если ты на другой волне, просто не обращай внимания на эту странную записку, и я обещаю никогда об этом не упоминать.

Бет».

Машины Джори нигде поблизости не видно, и свет нигде не горит, но я все равно проталкиваю фотографию сквозь щель для писем в двери и бегу обратно как от пожара. Вот и все. Фотография внутри. Возникает большой соблазн где-нибудь спрятаться и подождать, пока он вернется, но у меня есть дело поважнее. Надо поехать к родителям и рассказать всем, что Эмми шевельнула пальцем и что в этот раз я сама это почувствовала! Эмми слышала, что я говорю, и ответила мне! Доктор Харгривс ничего подтвердить не сможет, это могло быть просто совпадение, никак не связанное с моими словами, но я-то знаю. Это был знак.

Сентябрь

Глава двадцать четвертая

– Бет, а отдел кредитования уже дал ответ по сделке Ричардсона?

Малкольм на обратном пути из туалета остановился у принтера и сейчас нависает надо мной. У него расстегнулась одна пуговица на рубашке, но он, похоже, не заметил, что меня несказанно веселит. Мне как раз этого не хватало. Прошла почти неделя с тех пор, как я просунула в дверь Джори фотографию в конверте. Неделя тишины. Первые несколько дней я еще цеплялась за какую-то надежду, но она испарилась, когда сегодня утром он написал: «Просто проверяю, как ты там». Вряд ли кто-то, получив признание в чувствах, стал бы «просто проверять», как ни в чем не бывало, будь чувства взаимны.

– Нет, все еще рассматривают.

У меня вибрирует телефон, и Малкольм неодобрительно на него смотрит.

– Это моя племянница. Надо ответить.

Бросаю взгляд на часы – 15:52. Дома мама, присматривает за Тедом и Полли после школы, так что этот звонок – большая неожиданность. Я тут же пугаюсь, что что-то не так, вспоминая день аварии и звонок от папы.

– Привет, что там у вас? Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – безразличным тоном отвечает Полли. – Просто не могу найти свою сумку для бассейна. Ты не видела?

– А-а… Ты за кухонной дверью смотрела? И зачем она тебе вообще? Утром ты сказала, что тебе лень и ты никуда не пойдешь.

– Передумала. – По телефону слышно, как она шуршит вещами. – Нет, здесь нет.

Мысленно представляю, как выглядел дом, когда я уходила этим утром: что-то между последствиями ограбления и зоной боевых действий.

– А под лестницей? – Прикрываю микрофон рукой и извиняюсь перед Малкольмом: – Прости, всего минутку.

– Нашла, – сообщает она, но ни радости, ни триумфа в голосе не слышно. – Бабушка хочет с тобой поговорить.

– Полли, вообще-то я работаю, так что у меня нет…

– Привет, милая!

Слишком поздно. Мама уже кричит в трубку, как и всегда, стоит ей взять в руки мобильник:

– Как на работе, все хорошо? Как большое повышение?

Я морщусь, надеясь, что Малкольму ничего не слышно.

– Ага, все хорошо, я очень занята, так что…

– Я только хотела сказать, что мы сегодня заберем Теда на вечер, раз Полли уходит. Желаю хорошо провести время!

– Пока, мам.

Я нажимаю на «отбой». Вряд ли я так уж «хорошо проведу» этот час, отделяющий меня от конца рабочего дня, но надо работать дальше.

– Все в порядке? – спрашивает Малкольм, и голос его звучит мягче обычного, сразу вызывая подозрения.

– Просто небольшая проблемка дома, но все уже решилось. Мама присматривает за детьми.

Малкольм щелкает ручкой. Клик-клик-клик.

– Хотел кое-что тебе сказать.

Вот, так и знала.

– Я скоро ухожу на встречу, пораньше, – сообщает он, сделав перед «встречей» небольшую паузу.

– Понятно. – Я смотрю на всю ту гору работы, которую мне еще предстоит переделать.

– У меня в расписании стоит региональное совещание по продажам в пять сорок пять, и, как ты понимаешь, подключиться я не смогу.

Так он хотел не просто предупредить, а попросить об услуге.

– И ты хочешь, чтобы я подключилась вместо тебя. – И в ту же самую секунду я жалею о том, что вообще открыла рот.

– О, так ты сможешь? Понимаю, я