Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

– Не так чтобы очень…

– Права у тебя есть?

– Нет.

– Так давай оформляй скорее, а машину я раздобуду!

Он ушел, оставив меня с целым вихрем мыслей. «А ведь он прав, – думал я. – У всех есть машины, почему бы и мне не иметь? Чем я хуже других? Разве я старик какой-нибудь? Вовсе нет! Не в силах оплатить кредит в рассрочку? В силах! И главное, такую скидку получу. Вот будет здорово!.. Оформлю права, сяду за руль… Куда едешь? В Джаджруд! Откуда? Из Караджа! Ребята, поехали на речку Хен! Нет, лучше в Демавенд[53]… Забрасываем в машину вещи и отправляемся куда душе угодно! Ведь жизнь коротка. Не завтра, так послезавтра Азраил[54] придет за нами… Разве это жизнь, когда четыре раза на дню, как баранья туша на крючке, болтаешься в автобусе, ухватившись за поручень?!»

* * *

Короче говоря, думы о покупке машины и будущей счастливой жизни вытеснили из моей головы все другие мысли.

За десять дней я ухитрился получить водительские права. В качестве первого взноса отдал свои сбережения – пять тысяч туманов. Таким образом, с учетом скидки в две тысячи туманов оставалось мне выплачивать по шестьсот туманов в течение тридцати месяцев. Получил машину, сел за руль…

В первый же день я налил в бак бензина на двадцать четыре тумана, прокатился в Шемран[55], заглянул в Джаджруд, а вечером поехал в кино на своей машине… Не стоит говорить, с каким трудом мне удалось найти место для стоянки. Начался фильм, а сердце неспокойно: «Вдруг снимут колпаки? Стащат щетки с ветрового стекла? Не забыл ли я запереть дверцу, а то ведь, чего доброго, портфель украдут! А если какая-нибудь машина мою стукнет – куда обращаться? И сколько, интересно, возьмут за ремонт?» Одним словом, я был так занят этими мыслями, что не заметил, когда герой появился на экране, что у них там было с героиней и откуда вдруг взялся ребенок…

Но вот фильм кончился, и я, вскочив раньше всех, стремглав бросился к машине. Слава богу, колпаки и щетки на месте, дверцы заперты, портфель цел. Но зато к ветровому стеклу прилеплен розовый листок – уведомление о штрафе за стоянку в недозволенном месте. Всю ночь до петухов я думал о машине и о штрафе.

На следующий вечер мы с одним приятелем пошли в кафе, машину поставили перед входом. Так же как накануне, когда я ничего не понял в фильме, в кафе до меня не доходило, о чем идет разговор, что я ем. Но зато, когда мы вышли, я увидел, что у меня свистнули три колпака, только четвертый, сирота, остался: не успели снять. Уплатив два крана сторожу за присмотр, я сел за руль. Сперва думал, без колпаков машина не пойдет, но потом выяснилось, что и без них ездить можно! Тогда я снял последний колпак и отнес его домой. Ночью меня преследовали кошмары о колпаках и вчерашнем штрафе. Утром я взглянул в зеркало и не узнал себя – под глазами мешки, лицо осунулось, один нос торчит.

* * *

Следующие три-четыре дня, слава богу, все было спокойно. Но вот – то ли на седьмой, то ли на восьмой день – о мою машину, как выражаются шоферы, «потерся» огромный грузовик. «Потерся» так, что снес заднее крыло и половину переднего. Пока мы ругались с водителем грузовика, появился автоинспектор и разъяснил, что виноваты мы оба и поэтому каждый из нас должен заплатить другому по сто пятьдесят туманов! Мы расцеловались, простили друг друга, и я кое-как поехал прочь.

Машина стояла на ремонте, когда подошел срок уплаты первых шестисот туманов. С трудом я раздобыл эти деньги и успел со взносом вовремя. Но после ремонта на следующий же день мне выдавили ветровое стекло, украли портфель и транзистор! А расходы на бензин! Каждое утро я наливаю на двадцать туманов бензина, а к вечеру бак пуст. После работы по крайней мере четверо-пятеро моих приятелей ждут, чтобы я развез их по домам в разные концы города. Если я этого не делаю, говорят: «Заважничал, гордый стал!» Не поверишь, трое обиделись и перестали со мной разговаривать! А в прошлую пятницу, когда мы возвращались из Караджа, вышла из строя рулевая тяга, и нам здорово повезло, что машина не перевернулась. А по правде говоря, лучше бы она перевернулась!

Когда я уплатил второй взнос, вдруг начал дымить двигатель – стало гореть масло. Но тут умер дядя моего двоюродного брата, и нужно было везти покойника в Кум[56]. Приехали в Кум, моя двоюродная сестра почувствовала себя плохо. И пришлось нам ночью везти ее обратно в Тегеран к доктору. По пути я «поцеловался» с «фольксвагеном» и заплатил пятьдесят туманов штрафа…

* * *

…Я слушал жалобы моего друга, но смысл слов уже не доходил до меня. Я чувствовал, что с каждой его фразой теряю пятьдесят граммов веса. Он, как заезженная пластинка, все повторял и повторял одно и то же. Где у него лопнула шина, сколько он заплатил за покрышку, как сломал два амортизатора, при каких обстоятельствах его оштрафовали, каким образом у него украли фары, когда…

Кошмар какой-то! У меня больше не было сил слушать, и я перебил его:

– А куда ты сейчас направляешься?

– Да, понимаешь, сдал машину в ремонт, и надо занять у кого-нибудь двести-триста туманов, чтобы оплатить его… Кстати, ты не выручишь меня?

Застенчивый

По природе своей я застенчив и совестлив, и это очень осложняет мне жизнь.

Несколько лет назад накануне Ноуруза переехали мы на новое место жительства. Дом – на окраине города, при доме – участок в триста квадратных метров с бассейном и четырьмя цветниками.

Мы, иранцы, любим, когда вокруг нас цветут цветы и заливаются певчие птицы. Даже в пустыне стараемся разбить цветник или посадить хотя бы несколько деревьев. Не зря же нашу страну называют страной роз и соловьев.

Короче говоря, я нанял поденщика, чтобы он вскопал землю для посадки деревьев и цветов.

– Участоку вас неплохой, – сказал он, закончив работу, – но пока что неухоженный. Если хотите, чтобы все у вас хорошо росло, надо бы раздобыть несколько вьюков верблюжьего или овечьего навоза и удобрить землю.

Я с ним согласился. Ведь жизнь наша коротка, и потому следует