Путешествие на Запад. Том 2 - У. Чэнъэнь

Полымем охватывало горы,

И в лесах забушевало пламя,

Загорелись сосны фонарями,

И, жалея роскошь оперенья,

Птицы ввысь взлетали для спасенья,

И бежали звери по дороге,

Покидая норы и берлоги,

Даже камня расплавлялось тело —

Вся земля в том пламени горела.

Великий Мудрец пришел в ужас при виде этого зловещего зрелища.

– Дело дрянь! – воскликнул он. – Сам-то я еще выдержу, а вот волоски мои пропадут. В таком адском огне они сгорят в два счета!

Сунь У-кун встряхнулся, произнес заклинание и водворил выдернутый пучок шерсти на место. Лишь один волосок он оставил в виде собственного подобия, заставив его спасаться от огня. Себя же он обезопасил заклинанием и, сделав прыжок вверх, ринулся к пещере Цветов лотоса. Все помыслы его были устремлены на то, чтобы спасти учителя. В миг очутился он у пещеры и, спустившись на облаке вниз, увидел множество духов. Боже, во что они превратились! Проломленные черепа, перебитые ноги, израненные тела. Эти несчастные существа испускали душераздирающие вопли. При виде их Сунь У-кун еще больше рассвирепел и, яростно размахивая своим посохом, ринулся вперед. И, увы! Он забыл о своем человеческом облике, который приобрел путем неисчислимых испытаний, и снова превратился в покрытое шерстью звероподобное существо. Покончив с духами, Великий Мудрец ворвался в пещеру. Но и тут все было охвачено огненным сиянием. От страха у Великого Мудреца подкосились ноги.

– Все кончено, – воскликнул он. – Огонь проник в пещеру и все сжег! Теперь уж мне не спасти учителя!

Однако постепенно Сунь У-кун стал приходить в себя и осмотрелся кругом. И вдруг, к своему великому удивлению, он обнаружил, что это не огонь, а золотое сияние. Тут он окончательно успокоился и, присмотревшись повнимательнее, увидел, что сияние это излучает кувшин, сделанный из белоснежного нефрита.

«Какой великолепный талисман! – с восхищением подумал он: – там, в горах, он тоже излучал сияние, я отобрал этот кувшин у духа, но через некоторое время он отнял его у меня и спрятал здесь».

С Сунь У-куном творилось что-то невообразимое. Он схватил кувшин и, забыв об учителе, бросился к выходу. Но не успел он выйти из ворот, как увидел перед собой старого духа, который, держа в руках меч и веер, приближался к пещере с южной стороны. Сунь У-кун хотел ускользнуть, но дух взмахнул мечом и ударил его. Великий Мудрец совершил прыжок в высоту и бесследно исчез.

Оставим его пока и расскажем о том, как старый дух, подойдя к пещере, увидел валявшихся на земле раненых и убитых. Он пришел в полное отчаяние и, устремив взор к небу, тяжело вздохнул:

– О горе! О несчастье!

О том, что произошло, сложены стихи:

Ненавистный и упрямый,

И подобный обезьяне,

Из чудесной оболочки

Он спустился в мир страданий.

И в таком перерожденье

Был удел его печальный;

Позабыл он, заблуждаясь,

Образ свой первоначальный.

Словно лебедь, потерявший

На пути родную стаю,

Горько плача, говорил он:

«Я тоскую, я страдаю!

Потеряв свою дружину,

Я плачусь за преступленья,

Но когда же я достигну

Искупленья и прощенья!

И для странника земного

Скоро ль кончатся дороги,

Чтоб вернуться просветленным

В те небесные чертоги!..»

Горю и стыду старого духа, казалось, не было предела. Едва волоча ноги, он с плачем поплелся в пещеру. Здесь все было как и прежде, все вещи стояли на своих местах, поражала лишь глубокая тишина: кругом не было ни души. Это еще больше опечалило старого духа. Он бессильно склонился на каменный стол, поставил свой меч и, заткнув за ворот веер, погрузился в глубокий сон. Не зря говорят: «Радость заставляет человека ликовать, грусть – навевает сон».

Однако вернемся к Великому Мудрецу. Вскочив на облако, он долго в раздумье стоял перед горой, размышляя о том, как бы ему спасти учителя. Наконец он крепко-накрепко привязал к поясу кувшин, решив вернуться к пещере и разведать, что там творится. Очутившись у пещеры, он увидел, что ворота распахнуты настежь. Кругом стояла мертвая тишина. Осторожно ступая, Сунь У-кун вошел внутрь и неожиданно увидел старого духа, который, облокотившись на каменный стол, громко храпел. Из-за воротника у него торчал банановый веер, прикрывая половину головы, а рядом, у стола, стоял семизвездный меч. Сунь У-кун осторожно подошел к духу и потихоньку выдернул у него из-за воротника веер. Однако тут же бросился бежать к выходу. Дело в том, что ручка веера зацепилась за волосы духа, и тот, конечно, сразу же проснулся, поднял голову и, увидев, что Сунь У-кун выкрал веер, схватил меч и бросился за ним вдогонку. Но Сунь У-кун успел выбежать из пещеры. Воткнув веер за пояс, он начал обеими руками размахивать своим посохом и приготовился к бою с духом. Между ними разгорелся ожесточенный бой:

Князь духов был разгневан до предела,

И шапка на главе не усидела.

Он Сунь У-куна проглотить хотел:

«О злая тварь! Смирись, пока ты цел!

Весь полон ты насмешкой и обманом,

А нынче ты пришел за талисманом!

Не счесть мне слуг, погубленных тобой,

И потому – начнем смертельный бой!»

А Сунь У-кун ответствовал сердито;

«Чем только голова твоя набита!

Мой жалкий, неспособный ученик,

Из-за чего ты подымаешь крик?

Со мной, чье имя издавна почтенно,

Ты в смертный бой вступаешь дерзновенно?

Гранит покрепче дюжины яиц,

И ты падешь передо мною ниц!»

Меч с посохом по воздуху летали,

И жалости враги в бою не знали,

Волчком вертелись, бились так и сяк,

Являя мастерство своих атак.

Учитель шел за свитками Писаний,

Чтоб Будде поклониться на Линшани;

Из-за него великая вражда

Возникла у противника тогда,

Подобная вражде огня с металлом;

Все пять стихий в смятении немалом —

Противники владеют силой чар.

Рождает бурю мастерской удар;

Уж в небе солнце начало садиться,

А на земле все так же битва длится.

Все ж наконец, совсем лишившись сил,

Владыка духов первым отступил.

Раз сорок схватывались противники. День клонился к вечеру. Наконец дух понял, что ему не устоять против Сунь